Подарок
Я достаточно интересен как подарок=)
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
MindMix
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

ПодарокПерейти на страницу: « предыдущуюПредыдущая | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | следующуюСледующая »


пятница, 7 сентября 2007 г.
Нет ничего проще - ранить словом . ... RPG 10:34:41
Нет ничего проще - ранить словом . . .
Нет ничего проще - словом убить . . .
Слов не окинуть . . .
Как жаль что словом не оживить . . .­­
комментировать 4 комментария | Прoкoммeнтировaть
четверг, 6 сентября 2007 г.
Севодня день провёл неочень всё ясч... RPG 16:50:19
Севодня день провёл неочень всё ясчо мечтаю хотя о чём если уже нечего нету всё разрушилось хотябы немоими руками­­.Незнаю переживать этот переуд или невсё потеряно я нечего незнаю я незнаю нечего что будет что происходит и что произайдёт.­­

Музыка Linkin Park-In The End
Настроение: Думаю
Хочется: Успокоиться
Категории: Прошедший и вновь прибывший деприсняк
комментировать 1 комментарий | Прoкoммeнтировaть
Всё хватит я хотел всеволиш элемент... RPG 16:46:30
Всё хватит я хотел всеволиш элементароного внимания ­­так как я от него отказываюсь потомучто по характеру мне 85% девушек неподайдут тут я нашол свой процент ­­может и 2 но тут всё разрушилось ­­всё пора привыкать к своему состоянию замечтался я штота.­­

Музыка Linkin Park-In The End
Настроение: В жопу некакое
Хочется: Забыть что было но продолжить тоже тянет
Категории: Грусть грусть разбитого сердца.
Прoкoммeнтировaть
Прошедшое время. RPG 12:14:37
Время проходит а у меня нечего не меняеться что происходит я нехотел внимания неоткого но я его получил и это к добру недовело просто прошло всё и всё прошли дни объщения как раньше теперь просыпаться с мыслей о которой по жизни ходиш проходиш мимо людей и задумываешся смотриш и радуешся но и в тотже момент огорчаешся и разочаровываешся как всегда хоть и есть поговорка сердцу неприкажешь так для меня она не имеет значение я могу своему сердцу приказать я сам решаю как ся вести я контралирую сам всё я немагу как дурак влюбиться бес толку мне всёравно пройдёт красивая девушка или нет посмотрит или нет захочит познокомиться или нет всё я с этим завезал думал чёта будет нооооо видно я прав был.­­

Музыка Баста-ты та...
Настроение: Живу.............
Хочется: Жить как жил.
Категории: Ждал чегото но видать нетого.
Прoкoммeнтировaть
четверг, 23 августа 2007 г.
Тест: Тест: Смогли бы Вы вы убить ч... RPG 04:00:10
­Тест: Тест: Смогли бы Вы вы убить человека...?
ну...почти всё хорошо)))

Вы достаточно жестоки, но при этом и осторожны. Вашими поступками всегда руководит совесть.
Пройти тест: http://mindmix.ru/t­ests/0-469.html
Прoкoммeнтировaть
Народ харе спать проснись и пой все... RPG 03:24:01
Народ харе спать проснись и пой всем миндмикс падём.
комментировать 6 комментариев | Прoкoммeнтировaть
Парвать живадёровhttp://tfk­07.mindm... RPG 00:30:37
Парвать живадёров которые их мучуют.­­
Прoкoммeнтировaть
Сильно сказано. RPG 00:27:05
­­Сильно сказано.
комментировать 2 комментария | Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 19 августа 2007 г.
С добрым утром страна.:-D RPG 02:36:22
С добрым утром страна.:-D­
комментировать 2 комментария | Прoкoммeнтировaть
Маленькая буря начелась в моём днев... RPG 02:36:01
Маленькая буря начелась в моём дневничке это я на дачу сьездил кошмар 6 дней на природе безобразие ах ну дазыбл напомнить былаб моя дача природой один плюс это покупаться даааа единственый плюс а так впрочем нормально подышал свежим воздухом погулял жалко что от радоков не отдахнул.
Прoкoммeнтировaть
суббота, 11 августа 2007 г.
К сожелению та девушка..... небуду... RPG 23:15:26
­­
К сожелению та девушка..... небуду говорить она не плохая я так сильно любил люблю и буду любить и вспоминать и каждый рас плакать вспоминая о том что случилось, порой очень тяжело. Забыть такое нельзя довно я с разбитом сердцем живу ­­и незабываю о ней некогда она есть и живёт в моём сердце и можно про неё сказать она была всем и ушла рано ..... очень рано.... сейчас я пылаю как ад а ей хорошо она в лужшем мире....­­

Музыка Баста-ты та...
Настроение: Хуже деприсника хуже ада
Хочется: Увидить её ясчорас и хотябы 1 минуту почувствовать её теплоту
Категории: То что называеться неземная любовь
комментировать 3 комментария | Прoкoммeнтировaть
четверг, 9 августа 2007 г.
Давно я тут небыл не оставлял свою ... RPG 22:33:08
Давно я тут небыл не оставлял свою душу и коментов не заходил но всех я н забыл я давно везде путешествовал лижвы вырваться на волю или если поводов нету погулять с друзьями или просто отдохнуть вопще собраюсь на дачу в следущий понедельник мож на 3 денка а мож и на недельку подышу свежим воздухом природа что может быть лучше.
комментировать 1 комментарий | Прoкoммeнтировaть
суббота, 4 августа 2007 г.
Разлука.Говорят, что разлука лечит,... RPG 23:53:39
Разлука.

Говорят, что разлука лечит, Представляешь, как это скверно,
Что любую любовь сотрет, Что тебя в моей жизни нет!
А душа, чтобы её стало легче, Я другому не буду рада,
Скоро новую обретет. Понимаю я это давно.
Это глупо! Это неверно! Видно, сердце другое надо,
Это просто душевный бред! Чтоб другого любило оно!
комментировать 1 комментарий | Прoкoммeнтировaть
суббота, 28 июля 2007 г.
6. КОНТРОЛЬНАЯ ПАРА Дома походили н... RPG 14:41:57
6. КОНТРОЛЬНАЯ ПАРА

Дома походили на красочные нагромождения огромных пластиковых
пузырей. Они были свободно раскиданы по сторонам неширокой бетонной
дороги, тянущейся вдоль такой же неширокой и спокойной речушки.
Тири пробирался от дома к дому, словно его вело шестое чувство.
Смотрел номер и шел дальше. Было тихо, его никто не преследовал. Перейдя
горячую, гладкую ленту дороги, он оказался перед ярким светло-розовым
домом. К нему вела тропинка, поросшая низкой жесткой травой. Тири
огляделся и медленно подошел к дому.
Над дверью чернели крупные цифры. Триста семьдесят пять - двенадцать.
- Гэл...
Он подбежал к двери, ударил в нее. Неожиданно легко дверь скользнула
в сторону. Внутри была прохладная, безлюдная тишина. Слабо светился
потолок, освещая маленькую комнату с рядами закрытых дверей и низкими,
широкими шкафами, разделяющими эти двери. Тири подошел к одной, наугад,
створки мягко раскрылись. Просторная комната с огромным, во всю стену,
окном, вся заставленная непонятной мебелью. Тири обвел ее взглядом, словно
надеясь, что где-то в углу сжалась маленькая, беззащитная фигурка в сером
комбинезоне.
За его спиной послышались шаги. Тири обернулся. Одна из дверей
скользнула в сторону, и он увидел девушку. Ей было лет
шестнадцать-семнадц­ать, не больше; в свободной белой блузке, короткой
юбке, с длинными каштановыми волосами, свободно падающими на плечи, она
казалась совсем незнакомой. И лишь глаза остались прежними...
- Гэл!
- Тири!
Они метнулись друг к другу. Тири обнял ее, попробовал даже
приподнять, как делали парни в Лагере, но у него не хватило сил. Они чуть
отстранились, замерли неловко, с одной и той же смущенной улыбкой на
лицах.
Тири хотел что-то спросить, осторожно коснулся ее щеки, но передумал.
"Неважно. Все неважно. Она моя, только моя. Браслет на активном режиме...
Будем пробиваться напрямик. Хватило бы энергии... А Дима с Арчи не
маленькие, дойдут сами". На всякий случай он еще раз коснулся кнопки
активного режима, и браслет послушно мигнул зеленым.
- Идем, Гэл. У нас мало времени.
Она провела ладонью по его лицу, взъерошила волосы, совсем как
раньше...
- Какой ты стал взрослый, Тири. А я тебя все вспоминала робким
мальчишкой.
- Ты тоже изменилась, Гэл. Но это и правильно. Идем.
- Постой! - В ее глазах мелькнул испуг. - Ты же был у наружников! А я
совсем растерялась... Как ты здесь оказался? Да, правильно, передавали...
Налет на шестой, захваченный магнитоплан... Тебя же убьют, Тири! Глупый
мальчишка!
Она потянула Тири за руку.
- За тобой гонятся? Что я говорю, конечно... Я тебя спрячу, а потом
мы с Росом поможем тебе уйти...
- Гэл! - Тири чуть было не рассмеялся. - Они ничего с нами не
сделают, поверь мне. Я сильнее, и у меня есть настоящие друзья. Пошли,
Гэл. Через полчаса будем в транспортном центре.
- Тебя убьют!
- Нас никто не сможет остановить. Ты не веришь?
Гэл молчала. Потом тихо произнесла:
- Кажется, уже верю. Если ты пришел сюда... Зачем ты пришел, Тири?
- Зачем я пришел? - Это было словно удар в спину. И никакой браслет
не мог его защитить...
- У тебя кровь на щеке.
Он опустил голову, машинально провел ладонью, взглянул:
- Это моя кровь. В лесу, о ветку...
- Но была и чужая?
- Да, - он произносил это слово долго, целую вечность, он успел снова
прожить месяц в Лагере, и пройти дважды пустыню, и напасть на шестой
Город, и бросить погибшего Гарта, и в тихом, прирученном лесу убить
дежурного. Он снова рос в четырнадцатом детском центре и носился по
спортивному залу третьего Города, и с любопытством смотрел на своего
нового соседа, пока не вспомнил, что его зовут Гэл, и они уже учились
вместе. И группу тасовали каждые полгода, а они все оставались вместе, и
начали, не сговариваясь, улыбаться друг другу по утрам... И он еще успел
первый раз коснуться губами ее лица, не понимая, откуда оно пришло, это
движение, и лишь тогда слово было произнесено полностью.
- Да.
И его ударили второй раз, тем же словом, только на этот раз гневно,
возмущенно.
- Зачем?!
- Они же обманывали нас! Издевались над нами! Они не давали нам
любить!
- Как раз нам они давали это делать. Ты ничего не понимаешь...
- Они разлучали нас!
- Нас никто не разлучал, разве что наружники.
- Гэл! Что с тобой, Гэл? Неужели ты не понимаешь, ведь этот рыжий
Дежурный...
- Не говори так о Росе!
- О Росе?
- Да. Он меня любит.
Слова застревали на языке, они были шершавыми и тяжелыми, как
булыжники, и такими же ненужными, но Тири все-таки вытолкнул их:
- А... ты? Ты тоже?
- Да.
Тири попытался взять Гэл за руку, но она отстранилась.
- Гэл, неужели ты все забыла? Помнишь, как мы с тобой клялись друг
другу, что не забудем, никогда не забудем... А потом появился этот
рыжий... Рос... и меня увели. Ведь мы любили друг друга! Неужели все
исчезло, Гэл?
На мгновение в ее глазах промелькнуло что-то прежнее. Серые стены и
холодный свет второго Города. На мгновение... И снова в ее глазах было
солнце, желтое, как волосы Роса, и голубое небо...
- Ты ничего не знаешь, Тири. Нас просто заставили полюбить. Это был
эксперимент, Тири. А заставить полюбить нельзя. Ты хороший, и я ничего не
забыла. Но ты друг, и не больше. Понимаешь?
- Но я же люблю тебя, при чем тут эксперимент...
- Это тебе кажется. Просто нам некого было больше полюбить.
Понимаешь?
- Чушь! - Тири схватил Гэл за плечи, потряс. - Мне было кого
полюбить! Но я помнил тебя! Я убил, я бы снес все Города, чтобы увидеть
тебя, и расстрелял бы всех Дежурных. Мне было больно и страшно, но я
говорил себе: Гэл меня ждет, ей еще хуже, я должен все выдержать. И я
выдержал все! Ты даже не представляешь, сколько людей помогали мне найти
тебя! Гарт умирал на вокзале шестого, а сам говорил мне, что у нас все
будет хорошо. У нас с тобой, понимаешь? А сейчас Дима и Арчи где-то рядом,
может быть, им нужна моя помощь, а я не могу сделать шага... Очнись, Гэл!
- Если бы ты вернулся раньше, Тири... - в ее глазах стояли слезы. -
Если бы ты вернулся раньше... Я, правда, не виновата. Я хотела бы тебя
полюбить снова, но не могу. Рос, он очень хороший...
- Рос - негодяй! Они же нас в животных превращают, они... они... -
Тири задохнулся своими словами, замолчал.
- Нет, Тири. Если человек живет в тринадцатом, значит, он заслужил
это... Ты же умный, Тири, ты должен попасть сюда по-другому... Сдайся! Я
помогу тебе, и Рос поможет! Тебя простят, и...
Тири рванул Гэл, она упала, и он почти потащил ее к выходу.
- Ты больна, Гэл! Тебя обманули... Я все равно тебя не брошу, на воле
ты придешь в себя...
Она была ненамного слабее и вырвалась из его рук. С жалостью и тоской
посмотрела на Тири.
- Какой ты глупый... Все-таки остался таким же... Никогда мы с Росом
не расстанемся.
Тири отступил к стене. Посмотрел на Гэл в упор, покачал головой.
- Это не ты, Гэл. Я, видно, ошибся. Это не ты. Ты не такая.
Гэл вздохнула:
- Я действительно не такая, какой ты меня представлял. Давно уже не
такая. Тебе помочь уйти?
- Мне не нужна помощь.
С легким хлопком раскрылась входная дверь. Рыжеволосый молодой
мужчина уверенно зашел в дом, щурясь со света, взглянул на Гэл.
- Почему заблокирована дверь? Ты что, не знаешь, что творится в
городе? Эти наружники обнаглели до предела. А, черт!
Он торопливо вырвал из-за пояса длинный, тускло отсвечивающий
пистолет.
Тири не двигался. "Браслет на активном режиме. Пусть. Пусть..." Ствол
смотрел ему прямо в лицо.
- Не надо, Рос! Это же Тири? Ты обещал! - Гэл метнулась к нему.
Бывший Дежурный шестнадцатого сектора обнял ее и надавил на спуск.


Здесь все было как прежде. И желтые барханы, и обгорелый остов
спасательной шлюпки. И снова они стояли втроем и смотрели в безмятежную
голубизну неба.
Дима нажал на кнопку сопряжения браслета еще час назад. И с тех пор
компьютер защитной системы вел непрерывную связь со спасательным кораблем.
Подавал пеленг, сообщал что-то. И не реагировал на Димкины вопросы. Лишь
несколько минут назад высветил на экране обратный отсчет времени.
- Уже скоро. Осталось двенадцать минут, - ни к кому конкретно не
обращаясь, сказал Дима.
Арчи потоптался на месте:
- Дима, тебя в Лагере все вспоминают... Тая поправилась...
- Хорошо, - он не сразу понял, что Тая - это девчонка, которую задело
взрывной волной. Ураган, взрыв... Это было так далеко...
- Старший расспрашивал...
- Как он?
- Ничего, - Арчи пожал плечами. - Говорит, что не верит Дежурным...
- А ты?
- Не знаю, Дима...
- Со вчерашнего дня они прекратили тасовку. Это не так уж мало.
Небо над головой было, как обычно, чистым. Но Дима знал, что где-то
там, в высоте, сейчас завершает свой долгий путь к планете спасательный
корабль. Интересно, кто прилетит из космошколы? Разумовский? Дима
отчетливо, с фотографической ясностью, вспомнил его лицо на посвящении в
курсанты. Разумовский тогда поднял над головой маленькую книжечку Устава,
подержал секунду, опустил. И сказал совсем тихо: "Не забывайте одного,
ребята. Каждая строчка здесь написана кровью. И очень часто - не нашей".
Не нашей.
Дима посмотрел на Арчи, на Тири. "Да, убивал не я. Вы стали моими
руками. Вы нажимали на спусковые курки. Я лишь чуть-чуть вам помог.
Чуть-чуть". И в который уже раз он поразился тому, что не ощущает своей
вины. Ни за один шаг. Словно никто не был виновен ни в чем в этой долгой,
двухмесячной жизни. Словно каждый был прав.
- Дима...
Он посмотрел на Тири.
- Скажи своим, что это я во всем виноват. Пусть накажут меня. Я
хотел, чтобы тот парень умер! И Роса я тоже... хотел...
- Машина никогда не делает неисправимых поступков сразу. Она дает
шанс... В виде парализующего заряда...
"А мне шанса не будет. Меня накажут не машины. Да меня и не будут
наказывать..."
- Пусть лучше меня...
- Меня не будут наказывать, Тири.
- Не будут?
- Нет.
"Я пойду по плитам космодрома прямо к школе. А из всех окон на меня
будут смотреть курсанты. Молча, не двигаясь... У дверей своего корпуса я
увижу чемоданчик с вещами, а сверху - диплом инженера. Вот и все. Я еще
постою немного, а из окон будут все так же смотреть на меня, и ветер будет
гонять по двору сухие листья и обрывки бумаги. Потом я уйду".
Он поднял голову, стараясь разглядеть среди серых скал башню второго
Города. Нет, далеко...
"Земля поможет. Пройдет пять, десять лет, и они выйдут наружу. Все.
Они никогда не будут равны и одинаковы, они все разные: умные и глупые,
красивые и некрасивые, счастливые и несчастные. Они станут просто
людьми... Так что же, выходит, Дежурные были правы? Они сохранили
цивилизацию... Да, правы. По-своему. И наружники по-своему правы.
Наверное, и я тоже..."
Он улыбнулся. И посмотрел в небо, где, обрастая сверлящим уши
свистом, росла тусклая, раскинувшая острые крылья точка.
- Вот и все... Арчи, Тири...
Они взглянули друг на друга. Арчи кивнул, отводя глаза, прошептал:
- Ты нас не забывай...
Дима улыбнулся. Крепко сжал протянутые ему руки. И, не оглядываясь,
пошел вперед, к маленькому, мягко зависшему над песком кораблю. Старый,
многое повидавший трудяга космоса. Обгорелый керамит, потускневшие дюзы...
А он видел не только его. Он видел тысячи кораблей, корабли всех планет,
большие и маленькие, те, в которых он летал, и те, в которых уже никогда
не полетит.
Люк корабля раскрылся перед ним. Широкий, удобный люк. Пассажирский.
Но перед тем, как шагнуть в него, он обернулся и вскинул руки. Две фигурки
вдали ответили тем же жестом. И он крикнул, крикнул то, последнее, что
должен, обязан был им сказать, крикнул, то ли доказывая, то ли напоминая:
- Фэт рэгел! Фэт!+
Прoкoммeнтировaть
5. БРАСЛЕТ ЗАЩИТЫ Вокруг Димы был т... RPG 14:41:41
5. БРАСЛЕТ ЗАЩИТЫ

Вокруг Димы был трехметровый круг травы. А дальше лежала выжженная,
черная земля, от леса до двенадцатигранника вокзала... Невдалеке темнела
изломанная стальная сигара. Временами по ней пробегали голубые языки
пламени, внутри что-то гулко ухало и в сторону отлетали куски обугленной
обшивки. Дима старался рассмотреть, есть ли там кто-нибудь. Старался,
сознавая всю бесполезность этого занятия...
Он заставил себя перевести взгляд на стоящего рядом. Человек застыл
почти на границе травяного круга, его высокие ботинки до половины
погрузились в пепел сгоревшей земли. Пепел был и на тщательно подогнанной
черной форме, он покрывал ее серым, сигаретным налетом, и на лице,
придавая ему странный мертвенный оттенок. С тупым упрямством, а может
быть, просто с беспредельной яростью, человек поднимал раструб огнемета.
- Защита, - устало и, в общем-то, ненужно сказал Дима.
Ничего не произошло. Лишь мигнул зеленым браслет, да задрожал,
вгрызаясь в уши едва заметным свистом, воздух. Дежурный надавил на спуск.
Не долетев до Димы каких-нибудь полутора метров, огненная струя
разлетелась веером брызг.
- Ну прекрати, идиот, - почти попросил Дима.
Дежурный посмотрел на него прозрачными ненавидящими глазами. Наклонил
голову к груди и забормотал что-то в маленький диск передатчика.


Арчи избивали умело и старательно. Когда он снова открыл глаза, то
увидел, что лежит в узкой и глубокой черной траншее, а высоко в небе
покачивается желтый солнечный диск... Но траншея шевельнулась и распалась
на части - вокруг него плотным кольцом стояли Дежурные в черных мундирах.
Один из них занес ногу, целя в лицо... Арчи закрыл глаза. Но удара не
последовало.


Тири был единственным, кто не потерял сознания. Магнитоплан
взорвался, превращаясь в комок огня и кипящего металла. С хрустом
разлетелся колпак кабины, и их, всех вместе, швырнуло в сторону.
Инстинктивно Тири сжался, ожидая тот чудовищный удар боли, который сейчас
вывернет все его тело. Но боли не было. Воздух вокруг странно дрожал, в
ушах стоял режущий свист. Выгнутый спиралью лист стальной обшивки
скользнул было к его лицу, но вдруг немыслимо развернулся и прошел мимо...
А потом падение кончилось, и он почувствовал под собой землю, ее
мягкое, осторожное касание. "Так не падают с десятиметровой высоты", -
мелькнула мысль. Мелькнула и исчезла. Он лежал среди деревьев, над ним
косо уходил вверх тоннель, пробитый им в листве при падении. Сквозь
деревья виднелся густой столб дыма.
Тири вскочил и бросился в глубь леса.


Рядом с Димой собралось уже десятка два Дежурных. То один, то другой
пытались подойти к нему. Кто медленно, а кто и с разбега. Результат был
один - тихонько щелкал на руке у Димы браслет, и защитное поле отбрасывало
Дежурных назад. Пилот молчал, даже не пытаясь остановить их. "Пусть
убедятся, - спокойно и холодно думал Дима. - Чем больше их будет здесь,
тем больше шансов у ребят скрыться..." Он не мог поверить, что и Арчи и
Тири погибли. Даже если Арчи не попал в поле их защиты... Тири должен был
уцелеть в любом случае.
Тишина наступила так неожиданно, что он не сразу заметил ее. Один из
Дежурных вышел вперед, наткнулся на невидимую преграду и замер, словно
перед стеклом... Потом сказал:
- Мы считаем нужным заключить перемирие.
Слова-то какие возвышенные... Дима вопросительно посмотрел на него.
Дежурный продолжал:
- Нам необходимо произвести обмен информацией.
Пилот кивнул:
- Хорошо. Но я буду говорить только с тем, кто обладает достаточной
властью.
- Разумеется. Но... выключите свою стену.
- Опустите оружие.
Стоящие вокруг Димы медленно опустили огнеметы. Похоже, это был
единственный вид оружия, который они признавали.
Дима посмотрел на свою руку. Браслет померцал желтым, мол, меня не
проведешь, враждебность чувствуется, потом щелкнул. И слабый свист,
висящий в воздухе, исчез.


Тири долго шел через лес. Это был прирученный, игрушечный лес, он
казался густым и диким только сверху, из кабины магнитоплана... Тири то и
дело пересекал узкие бетонные дорожки, сворачивал, угадывая впереди
какие-то строения. Здесь было негде спрятаться... Он устал, страшно устал,
такого с ним не было даже в первые дни после похищения... Каждый шаг
требовал не просто чудовищных усилий, а еще и своего обоснования - зачем
он, этот шаг... И Тири отвлекся, не заметил двоих, вынырнувших из-за
деревьев и сжимавших угловатое, незнакомое оружие...
Защитный браслет на его руке заходился в визге. Тири секунду смотрел
на его полыхание. Потом посмотрел на Дежурных, на тонкие, почти невидимые
лучики, тянущиеся к нему от их оружия.
Тири захлестнуло волной отчаянной, безумной злобы. Двое парней, чуть
старше его самого, старательно пытались его убить. Ну, что ж... Пальцы
скользнули к браслету и надавили ту, третью, кнопку. "Активный режим", как
сказал Дима... Две искорки, бледные в солнечном свете, сорвались с тусклой
браслетной грани. Сорвались и исчезли. А двое Дежурных безвольными,
обмякшими кулями осели на землю. Лазерные лучи еще стегнули по деревьям,
посыпались вниз какие-то сучья, ветки... Но оружие уже вываливалось из их
пальцев.
Тири подошел к ним на негнущихся, окаменевших ногах. Опустился перед
бледным, нескладным парнем на колени, прижался к груди... Парнишка был его
ровесником. Он всхлипнул и открыл глаза, мгновенно сузившиеся от страха.
- Жить хочешь?
Голос был чужой, Тири сам удивился этому спокойному и насмешливому
тону. Он знал, что делать и как говорить, его голос... Парнишка закивал
головой, быстро и мелко, не решаясь оторвать от Тири взгляда.
- Где дом номер триста семьдесят пять-двенадцать?
- Я не знаю!
- Врешь!
- Нет! Клянусь, не знаю! Не знаю!
Он вдруг заплакал. Навзрыд, как ребенок. Тири растерялся, почему-то
ему казалось, что первый попавшийся Дежурный укажет ему дорогу. Но сказал
так же спокойно:
- А где все жилые дома?
- Там! Вдоль реки!
Тири поднялся с земли, отошел на шаг, еще на один... Он неожиданно
почувствовал, что сейчас произойдет. Но ни страха, ни жалости, ни желания
вмешаться у него не оставалось...
Дежурный так и лежал, воткнув в Тири оцепенелый взгляд. И вдруг
перекатился на бок, стремясь дотянуться до оружия...
Ослепительная белая молния ударила с браслета защиты. В воздухе
поплыл запах грозы. Шелестели на ветру деревья.


На этих троих не было дурацкой черной формы. На двоих - что-то вроде
темных костюмов, а на третьем, помоложе других, остролицем, вполне
привычный свитер, какие носили и в Лагере, и на Земле... Они сидели с
одной стороны стола, а Дима - с другой. Он смотрел на них и ждал. Но и эти
трое, казалось, чего-то ждали.
- Мы хотим понять вашу цель, - сказал, наконец, мужчина в свитере.
- Вначале я должен знать, верите ли вы.
- Чему?
- Тому, что я с другой планеты.
Трое за столом переглянулись. Потом остролицый взял со стола
несколько листков:
- Вот данные радарной станции второго Города. Вот результаты анализов
вашего летательного аппарата. Вот анализы уничтоженного вами робота. А вот
заключение экспертов по всем этим фактам. Оно сделано еще три недели
назад.
Дима прикусил губу. А говоривший продолжил:
- Мы смогли приблизительно оценить мощность вашей техники. И
понимаем, что межзвездный корабль способен смести с лица планеты все
Города в долю секунды. Мы хотим знать, каковы...
- Простите, как вас зовут?
- Принимающий Решения. Это вроде должности, - Дежурный попытался
улыбнуться.
- Я понял. Наша цель - это мир. Взаимная помощь. Сейчас она, конечно,
нужна вам. И мы ее предоставим.
Дима увидел, как остолбенели его собеседники.
- Какую помощь? - осторожно спросил Принимающий Решения.
- Любую. Дезактивация зараженных участков. Изменение климата.
Конечно, мы не всемогущи, и это займет годы...
- А что вы хотите получить взамен? - медленно произнес остролицый.
Дима заколебался. Он должен был сказать "ничего". Должен был... Но...
- Взамен вы должны ликвидировать Города.
Лица у всех троих закаменели. Они словно с самого начала ожидали
такого подвоха.
- А что же с людьми? - резко и насмешливо спросил Принимающий
Решения. - Убить? Или вы найдете им занятие на своей планете?
- Зачем? - Дима даже остолбенел от такой наглости. - Пусть живут на
поверхности, строят нормальные города... Радиации давно уже нет...
- Тысяч пять могут поместиться в долине, где скрываются наружники...
- Остролицый увидел, как изменилось Димино лицо, и пояснил: - Вас выследил
патрульный робот. Он шел за вами после того, как вы взорвали свой
аппарат... Ну, а остальные? Где они выживут на поверхности, в безводной
пустыне? Еще тысячу-другую можно принять сюда, в тринадцатый. И все! На
планете нет пригодных для жизни территорий!
Он замолчал, словно ожидая возражений, потом продолжил объясняющим,
просительным тоном:
- Для большинства населения жизнь возможна лишь в автономных Городах.
Дима открыл рот, чтобы возразить, но сказал совсем другое:
- Дело не в самих Городах, дело в том режиме, который вами
установлен. Прекратите подавление эмоций, уничтожьте сыворотку равенства,
скажите правду о тринадцатом...
- Какая сыворотка? - Остролицый растерялся. Потом словно вспомнил
что-то и улыбнулся увереннее, чем раньше: - Никакой сыворотки нет. Это же
легенда наружников... Эмоциональная холодность достигается всем комплексом
воспитательных мер, системой тасовки, исключающей длительный контакт
людей. Но мы вынуждены применять все эти меры: в условиях жесткой
экономии, нехватки ресурсов эмоции будут неизбежно толкать людей на
преступления и протесты. Поводов у них более чем достаточно. А сейчас мы
можем контролировать ситуацию. Способность к любви будет неизбежно толкать
людей на браки, на бесконтрольное размножение, в конце концов...
- Ну, и...
- А генные заболевания приведут к появлению огромного количества
уродов. Что же, убивать их в младенчестве, как делают наружники, гуманнее?
Искусственное размножение, тщательный подбор родительских пар позволяют
нам постепенно выправлять генотип... Как видите, подавление эмоций
необходимо. А рассказать Равным о тринадцатом Городе, куда большинство
попасть никогда не сможет, это просто жестоко...
Он смотрел на Диму с видом опытного фехтовальщика, отбившего
несколько размашистых, но неумелых ударов. Но у Димы был еще один удар.
Неотразимый. Он даже качнулся вперед, к Принимающему Решения...
- А по какому праву вы присвоили себе "опасные эмоции"? Чем вы лучше
Равных? Почему вы дышите чистым воздухом и ходите по живой траве? Чем вы
лучше?
- Умом.
Он смотрел на Диму даже чуть удивленно. И вдруг заговорил быстро и
сбивчиво:
- Да вы ничего не знаете... Дежурными становятся те из Равных, кто
имеет наибольший коэффициент интеллекта, наибольшую свободу мышления.
Отбор ведется в шестнадцатилетнем возрасте по этим показателям. Иначе в
тринадцатый не попасть, поймите! Даже наши дети живут в Городах...
- А если интеллект снизится? - тупо спросил Дима.
- Тогда приходится нести патрульную службу в Городах.
Неотразимый удар пришелся в пустоту. В вакуум. Фехтовальщик уронил
шпагу, и теперь сам валился с обрыва. Дима встал с кресла и увидел, как
мгновенно напряглись лица троих Дежурных. Нет, остролицый смотрел на
пилота спокойно, даже с сочувствием.
- Вы только не учитываете, что в Городах действительно оказывается
всякий сброд. Доверять им патрульную службу... этим, с понизившимся
интеллектом... Неразумно... - чужим, деревянным голосом упрямца сказал
Дима.
Но никто не возражал. Наоборот, Принимающий Решения кивнул с видом
человека, которому напомнили про давнюю и мучительную болезнь.
"Нет никакой диктатуры. Нет. Конечно, для нас было бы привычнее
поселить в тринадцатом детей, сделать из него санаторий, где каждый провел
бы несколько дней за всю жизнь, а не устраивать идеальных условий для
интеллектуальной элиты... Привычнее? Давно ли мы поняли, что
справедливость нельзя отложить на "потом", что дорога, вымощенная благими
намерениями, ведет все-таки не в рай, что даже во имя самого прекрасного
"завтра" нельзя быть жестоким сегодня... И кто сможет упрекнуть их за
ошибки, которые мы сделали давным-давно... Нет диктатуры. Сюда еще
спустятся невидимые и неслышимые наблюдательные зонды, целые комиссии
будут рыться в архивах. Но я уже сделал свой вывод. Нет диктатуры. Нет.
Есть зажатая в тисках нищеты планета, есть Равные, которые оказались умнее
других, были выявлены сложной системой тестов и попали в тринадцатый - в
научный, да, действительно научный, Город... Есть те, кого вернули в
Города, кто, осознанно или нет, вымещает обиду на своих же ничего не
подозревающих братьях и сестрах... Смогу ли теперь я их ненавидеть? Я,
свалившийся им на головы и гордо творящий добро, которого они не могут
себе позволить... Что у тебя осталось, кроме жалости, беспомощности и
глупой улыбки боксера, пославшего в нокаут свою тень?.. Господи, они же
считают меня завоевателем, вражеским лазутчиком..."
Он словно раздвоился. Один Димка замер в бездонной, черной пустоте, в
повисшем вокруг ледяном молчании. А другой говорил:
- Нам очень жалко, что вначале между нами легло непонимание...
...Сбитый им робот падает на песок - тяжелый, дергающийся огненный
ком...
- Пути к пониманию сложны. Но отныне...
...Подрубленные парализующим зарядом осели в креслах Дежурные...
- Через самое короткое время мы сможем оказать вам конкретную
помощь...
...Арчи стреляет. И тот, кто убил Гарта, лежит на полу, а из-под
разорванной пулями куртки струится кровь...
- Мы считаем своим долгом...
"...Заученные фразы. Для меня они привычны, бесцветны и безвкусны...
Как вода. А Дежурные слушают, затаив дыхание. Они ожидали другого...
Странно, я не ощущаю вины..."
Он замолчал. И тут его словно обожгло:
- Что с моими спутниками?
Он встретил непонимающий взгляд.
- Наружник, бывший в магнитоплане, захвачен.
- А... дальше?..
Они молчали.
- Что с ним будет?
- Он убийца. Он признал это сам. Мы не сторонники жестокости, но те,
кто приходят с оружием, встречают отпор.
- Вы должны его отпустить.
Тишина. "Не давай Арчи в обиду, Дима. Припугни..."
- Можете считать это нашим условием.
"Что я делаю? И кто дал мне право говорить от имени Земли?"
- Хорошо.
- Это касается всех наружников. Они прекратят набеги, я добьюсь
этого.
- Хорошо.
Дима перевел дыхание. И спросил:
- А Тири?
- Вас было трое?
Похоже, они растерялись. Впрочем, Дима тоже. Он взглянул на часы -
прошло не больше пятнадцати минут с тех пор, как их сбили.
- Тири был похищен полтора месяца назад из второго Города.
Молчавший до сих пор Дежурный, самый старший из всех, вдруг
заговорил:
- Да, я помню этот случай. Тири, из контрольной пары. Там была еще
девочка, Гэл...
- Из контрольной пары?
- Да... Это постоянно проводящийся эксперимент, позволяющий не
допускать полного уничтожения эмоций. В норме постоянные перемещения
населения Городов, мы называем это тасовкой, не позволяют Равным выделить
кого-либо из общей массы, и дают необходимые нам ровные, дружеские
отношения. Но и пережимать с этим опасно, может возникнуть полная
апатия... Контрольные пары служат для проверки того, за какой срок,
проведенный вместе, у людей возникают полноценные отношения.
- И вы проводите коррекцию? - очень спокойно сказал Дима.
- Да, мы регулируем время существования коллективов, не допуская
зарождения дружбы или любви. В наших условиях любовь приведет к
преступлениям, к смерти...
Дима вздрогнул. Спросил то, что уже давно вертелось на языке:
- Вы регулируете и время существования отдельных людей? Или... они
здесь?
Он смутно надеялся на это. Пусть этот старик кивнет и поддакнет...
- Мы не можем разрешить старость. Это касается всех.
Дима взглянул в его глаза и не решился спросить, сколько же ему лет.
Сколько ему еще осталось... А тот продолжил как ни в чем не бывало.
- Контрольные пары подбирают из подростков с высоким уровнем
интеллекта, которые непременно будут переведены в тринадцатый. Разумеется,
их не разлучают...
- Обычно они расстаются сами, - тихо сказал Принимающий Решения. - Я
сам был в такой паре.
Жгучее, нестерпимое предчувствие беды обожгло Диму. Он сказал:
- Гэл из этой пары сейчас в тринадцатом...
- Вероятно... Проверить?
- Я знаю и так. Дом триста семьдесят пять-двенадцать.
- Ну, и что?
- Ее надо найти... Нет, лучше по-другому... Я сам должен быть там. И
быстрее! Это может плохо кончиться!
Кажется, они поняли... Тот, самый пожилой, зашептал что-то в
маленький передатчик. Сразу же в зал вбежали несколько совсем еще молодых
ребят в форме. Теперь Дима смотрел на них другими глазами... Выслушали
непонятные слова приказа и исчезли, вскинув в знак согласия кисти рук,
ответив что-то неразборчивое...
Дима шел за Принимающим Решения, пытаясь разобраться в его жестах, во
взволнованной интонации. Он опять потерял знание языка.



Прoкoммeнтировaть
4. ТРИНАДЦАТЫЙ ГОРОД В низкой, с пр... RPG 14:41:03

4. ТРИНАДЦАТЫЙ ГОРОД

В низкой, с прозрачными изнутри стенами, кабине магнитоплана стояло с
десяток глубоких, похожих на самолетные, кресел. Впереди был отгорожен
отсек пилотов - два кресла - и внушительный по размеру пульт управления.
Арчи то подходил к пульту, то снова садился возле Димы. Магнитоплан,
казалось, замер в воздухе. Лишь желтой пеленой стлалась далеко внизу
пустыня... Пилот повернулся к Арчи, сказал:
- Лишь бы они не отключили питание магнитной подвески...
Тири приподнял голову, взглянул на них, пробормотал:
- Не отключат. Магнитная подвеска и система стабилизации тоннеля
сопряжены. Все рухнет...
- Учили?
- Всему учили. Равенство во всем.
Дима взглянул в его лицо и поежился. Просительно сказал:
- Тири, мы попробуем с ними договориться...
- Да, конечно... - Тири посмотрел вниз, внезапно оживившись, сказал:
- Смотри, это Старый Город!
Внизу проносились остовы гигантских, давно заброшенных зданий,
полузасыпанные песком дороги, серая чаша циклопической величины стадиона.
Тири смотрел не отрываясь, рядом вжимался в остекление кабины пилот. Вот
он покачал головой и сказал что-то совершенно непонятное. Слово прозвучало
примерно так:
- Потрясающе...
Похоже, Дима забылся и стал говорить на своем языке. Тири лишь
вздохнул и ничего не ответил. А развалины уже исчезли позади. Тири
подумал, что Старый Город является непременным местом действия
телесериалов о наружниках. Хотя какие тут наружники - Старый Город
находится внутри огромного правильного круга, образуемого двенадцатью
Городами, внутри этой невидимой радиоактивной стены, прикрывающей
тринадцатый...
Тири вспомнил один из таких фильмов, который смотрел за неделю до
своего похищения, и слабо улыбнулся. Главарь наружников, четверорукий
мутант по кличке Паук, двое похищенных им Равных и отважный Дежурный
Стрэн... Они смотрели, затаив дыхание, не отрываясь от экрана... Гэл
сидела рядом...
...Магнитоплан чуть качнуло. Одновременно вся блестящая нитка
тоннеля, уходящая за горизонт, просела. У Тири перехватило дыхание. Арчи
вопросительно посмотрел на него. Здесь, в вагоне магнитоплана, Тири был
главным.
- Пугают, сволочи. Отключают энергию на секунду...
Дима удивленно посмотрел на Тири, потом на Арчи. Словно ничего не
понял. Прикрыл глаза, его лицо исказилось, как от боли... Тихо попросил:
- Повтори...
Тири повторил. Дима кивнул головой:
- Значит, догадались, где мы...
Он оправил свой костюм - яркий, вызывающий. Белые, не запачкавшиеся
даже за неделю похода брюки, алая рубашка. Посмотрел на Тири и сказал:
- Если что-то... - помялся и продолжил: - На твоем браслете три
кнопки. Та, где вопросительный знак... ну, крючок такой, та тебе не нужна.
Все равно не поймешь. И кнопка с двумя кольцами не нужна - здесь нет
устройств сопряжения. А третья...
Дима секунду помолчал, но все же закончил:
- Третью нажмешь, когда все будет совсем трудно.
- А что это за кнопка?
- Активный режим.
Тири не понял. Но переспросить не успел - молчаливый, замерший в
кресле Арчи словно взорвался:
- Кнопка, режим! Гарта убили! Его убили, и мы бросили его этим
зверям! А вы говорите так, словно ничего не случилось!
В глазах его стояли слезы, а пальцы нервно подергивали предохранитель
на автомате. Дима подался к нему, осторожно заглянул в лицо.
- Арчи...
Тот всхлипнул, наклонил голову, прижимаясь к плечу пилота.
- У нас, пилотов, есть неписанный закон: пока ты не вернулся домой,
не вспоминай ушедших. Его не зря придумали, верно, Арчи?
- Не зря... У нас такой закон тоже есть... Но я не прощу, никогда им
не пращу!
Тири подсел ближе. И они долго сидели, ни о чем не говоря, чтобы не
нарушить свой общий закон...


Они сидели в кабине уже второй час, когда скорость стала падать.
Когда она снизилась примерно до ста километров в час, магнитоплан с
хлопком прошил вакуумный шлюз. Теперь он несся по узкой стальной полосе,
висящей в воздухе без всякой опоры. "У них удивительно развитая техника,
для общества с полным обезличиванием это нехарактерно..." Мысль мелькнула
так быстро, что Дима не успел на ней сосредоточиться. Постепенно высота
уменьшалась, и вскоре машина двигалась метрах в десяти над землей. Рельс
можно было видеть, лишь глядя вперед или назад; смотря по сторонам,
казалось, что машина не едет, а летит. На поддержку тоннелей, на откачку
из них воздуха наверняка тратилась уйма энергии...
Из задумчивости Диму вывел толчок в плечо. Тири возбужденно показывал
вперед:
- Деревья!
Это были не деревья, а настоящий лес. Рельс-магнитопровод­ шел над
самыми верхушками, вокруг раскинулось темно-зеленое, дрожащее на ветру,
море.
- А они хорошо устроились!
Арчи произнес это даже не со злостью. Растерянно... Тири спросил:
- Где они-то?
Далеко справа мелькнула белая округлая башенка, чуть выступающая над
деревьями. Потом, совсем рядом, под магнитопланом, мелькнула кучка
маленьких разноцветных, похожих на трехгранные пирамидки, домиков. Еще
через минуту они промчались мимо темного, точно вросшего в землю,
стометрового диска, на несколько метров выдающегося над землей.
Дима честно вертел головой, стараясь побольше запомнить. Наконец
сказал:
- Ребята, можете не верить, но это дьявольски похоже на Землю!
Типичный научный городок!
- Ну-ну. Поговоришь с ними о науке. - Арчи подгонял автоматный
ремень. Магнитоплан все замедлял и замедлял свой полет, похоже, их
путешествие близилось к концу.
- Поговорю... Арчи, все время держись рядом со мной или Тири!
- Ладно.
Магнитоплан вдруг мягко нырнул вниз, в раскрывшийся под ними
пятикилометровый котлован, так же густо поросший лесом и с внушительного
размера сооружением в центре. Здание было построено из побуревшего от
времени камня в форме многоугольника. В середине каждой грани темнело
отверстие, куда уходил рельс магнитоплана. Дима не стал считать, он и так
знал, что граней двенадцать. Его вдруг зазнобило, и он неестественно
улыбнулся:
- Приехали... - и добавил, вспомнив Гарта: - Стоянка пять минут.
Они действительно приехали. Откуда-то сбоку, не дав доехать до здания
с полкилометра, по ним дали залп. И не из каких-нибудь допотопных пушек, а
вполне современным плазмометом. Пульсирующее огненное щупальце вынырнуло
из зеленой лесной стены и ударило точно в борт магнитоплана. Увидев
несущуюся прямо в лицо струю плазмы, Дима невольно отшатнулся.
Почувствовал тупой толчок, и мир превратился во что-то клокочущее, дымное,
красно-черное...



Прoкoммeнтировaть
3. ОПЕРАЦИЯ "ИСТИНА" ...Полоса ради... RPG 14:40:38
3. ОПЕРАЦИЯ "ИСТИНА"

...Полоса радиоактивности опоясывала Город на расстоянии двух-трех
километров от основания. Уровень излучения был невысок, но все равно
приходилось выбирать менее зараженные участки. Диск, в котором размещались
верхние, с девятого по двенадцатый, ярусы Города, нависал над головой
чудовищным козырьком. Его опоясывали неяркие оранжевые огни, и
нестерпимое, гнетущее ощущение слежки нарастало с каждым мгновением.
Казалось невероятным, чтобы напичканное до предела техникой сооружение не
имело никаких наблюдательных устройств, хотя бы простеньких видеокамер на
броне. Едва лишь Гарт подал знак остановиться и стал складывать
портативный радиометр, Дима заговорил об этом. Но Гарт покачал головой:
- Нападения на самих Дежурных очень редки. На мелкий грабеж складов
они не обращают внимания. А при налетах на жилые ярусы гибнет больше
людей, чем удается вывести из Города. Это вполне устраивает Дежурных.
Подошедший Арчи вслушался в разговор, добавил:
- Вокруг некоторых Городов еще есть остатки наблюдательных систем,
например, возле девятого... Там приходится быть очень осторожным.
Гарт посмотрел на него с иронией.
- Ты говоришь так, будто сам ходил на девятый Город... Здесь тоже
были внешние обзорные станции, только их давно засыпало песком. Ну что,
передохнули?
Не сговариваясь, все посмотрели на Тири. Тот вскочил с песка,
обиженно произнес:
- Я совсем не устал!
Они невольно засмеялись. Даже Тири неумело улыбнулся... И Дима
решился. Повернулся к Гарту, сказал:
- Я передохнул. Но прежде чем пойдем дальше, я должен знать, что вы
затеваете.
Гарт заколебался. Потом достал из рюкзака узкую прозрачную коробку.
Внутри темнела свернутая в рулончик лента.
- Что это?
- Видеокассета. Мы передадим по информационной сети Города свое
обращение к Равным.
У Димы даже дыхание перехватило. Ну и Гарт, ну и молодчина... А его
фантазия не шла дальше диверсии на станции водоснабжения, где подмешивают
сыворотку равенства...
- А сумеете?
Гарт отвел глаза:
- Мы думали, что ты поможешь.
Дима прикусил губу. Похоже, ему придется поработать всерьез... Он
улыбнулся и кивнул:
- Ладно, проводник. Попробую. Веди.


Когда он прожег в стене узкий метровый лаз, в пистолете осталось
меньше половины заряда. Что ни говори, а Города были построены на совесть.
И зря Старший просил оружие. Ничего тут нельзя было поделать обычным
бластером...
Помещение, куда они проникли, оказалось складом. Деревянные ящики
(сколько лет они здесь хранятся, на безлесной, выжженной планете?),
проржавелые контейнеры, новенькие стальные бочонки - все это громоздилось
на двадцатиметровой высоты стеллажах. Под потолком блекло светили редкие
лампы, веренице тоннелей и пустынных залов не было конца. Гарт довольно
уверенно шел вперед, временами сверяясь со схемами на мятых листах бумаги.
Повернувшись к Диме, он чуть торопливее, чем обычно, сказал:
- Мы сейчас выйдем к запасным лифтовым стволам грузовых перевозок. Но
там системы электронного контроля, а Знаков у нас нет. Твои аппараты
смогут ответить на запрос?
- Смогут.
Дима машинально потрогал браслет, плотно охватывающий его правую
руку. Пилот не знал, каковы возможности этой миниатюрной защитной системы.
Но ведь тогда, в пустыне, браслет остановил боевого робота Дежурных...
- Смогут, - повторил он еще раз.
Они оказались перед закрытыми дверьми. Сбоку от нешироких створок
слабо светилась узкая клавиша.
- Ну вот... - Гарт свернул свои планы и с каким-то удивлением
посмотрел на них. - Пришли!
Зал был округлой формы, с плавно выгнутыми стенами, - большая
редкость для Города, в котором экономия площади возводилась в ранг закона.
Вдоль одной из стен шел ряд дверей, ведущих к лифтовым шахтам и
транспортным коридорам Города. У противоположной стены вокруг низкого
пульта сидели трое Дежурных. Сейчас их выдавала лишь матово-черная форма;
с лиц исчезли деланное спокойствие и бесстрастность. Это были просто
усталые люди, дорабатывающие свою двенадцатичасовую смену...
- Грузопоток перебрасываю с дельты-2 на дельту-4, - скороговоркой
сказал один.
Сидящий справа от него мужчина быстро кивнул, переключая что-то на
пульте. Потом спросил:
- Энергию второго тоннеля в накопители?
- Да.
Несколько минут они работали в полной тишине. Потом кто-то
пробормотал:
- Зачем вызвали грузовой лифт?..
Ему не ответили. Да и сам он уже забыл о своем вопросе: на
двенадцатом ярусе возникла транспортная пробка, которую не могли
ликвидировать компьютеры. Они так и сидели, склонившись над экранами,
когда одна из лифтовых дверей раскрылась и четверо пестро одетых молодых
парней вошли в зал...


...Дима выстрелил еще от стены, и разошедшийся веером парализующий
луч хлестнул по всем Дежурным сразу. Лишь один нашел в себе силы
повернуться и взглянуть на нападавших, прежде чем тело перестало его
слушаться. Гарт подбежал к Дежурным, поволок самого рослого мужчину из
кресла. Прикрикнул на Арчи с Тири:
- Помогайте!
Лицо Тири побледнело. Но он подошел к замершему телу и осторожно
стянул его на пол. Потащил, держа за плечи...
С каким-то безотчетным любопытством Дима посмотрел на лица Дежурных.
Люди как люди. Они не казались ни злобными, ни жестокими, да и какой-либо
изнеженной вялости в них не было. Странно - они наиболее походили на
землян! Им была чужда и болезненная стройность Равных, и огрубленная сила
наружников.
Дима глубоко вздохнул, приходя в себя. В любом случае - Дежурные были
преступниками. В любом случае - они обманом и насилием удерживали власть.
И затея с предоставлением Равным информации была превосходной...
Гарт возился у пульта. Его кассета уже вращалась в приемном
устройстве, но, похоже, этим все и ограничивалось. Дима посмотрел на экран
браслета. Тот равномерно пульсировал желтым. Какой-то аппарат непрерывно
запрашивал их личные номера, и защитные системы браслета старательно
подбирали нужные ответы. Двум браслетам приходилось отвечать за четверых,
вот в чем беда...
- Быстрее, ребята!
- Сами знаем!
Дима неожиданно поймал взгляд Тири. Он тоже сидел у пульта, но был
занят чем-то своим...
- Как у тебя?
- Посмотри!
На дисплее высвечивалось:

Гэл. N 3276424.
Перемещения: 4-2-3-4-2-6.
6 Город - смерть от несчастного случая.
-------------------­--------------------­
Служебная информация:
Гэл. ж. генолинии родителей:
м. N 0673981, ж. N 5343380.
Коэффициент интеллекта -
89% от максимального.
Перемещения: 4-2-8-4-2-6.
16 лет - 13 Город.
Дом N 375 - 12.

Тири серьезно и вопросительно смотрел на Диму:
- Что это значит?
- А ты не понял?
- Но... тринадцатого Города нет!
- Есть.
Перед глазами у Димы встала та, составленная компьютером, карта
планеты. Зеленая муть посредине круга Городов, очень похоже на земной
город... Сволочи.
- Есть. Там живут Дежурные, - повторил он.
- Значит... - Тири метнулся от пульта.
- Постой!
Но парнишка уже стоял у лифтовых дверей. Быстро проглядывал надписи
на табличках.
- Дима! Тут есть два лифта в транспортный центр! Один "общий", а
другой "специальный-13"! Ты понял?
Он понял. Слишком хорошо понял, в чем дело. Но шагнуть в специальный
лифт - означало потерять последние шансы на незаметный уход из Города. Не
пройдет и получаса, как валяющиеся на полу Дежурные придут в себя. А они,
между прочим, не спят, они лишь парализованы, и слышат все их разговоры...
- Есть!
Гарт и Арчи, красные, возбужденные, подошли к ним:
- Теперь им крышка! Передача идет по экстренному каналу, ее обязаны
смотреть все!
Гарт говорил взахлеб. Но вдруг осекся:
- Что с тобой, Тири?


...Когда специальный лифт, набирая скорость, пошел вверх, из дверей
другого выходили Дежурные новой смены.
Этот вокзал походил на все земные вокзалы. Вот только вместо окон его
освещали мощные лампы, а стоящие на рельсовых путях магнитопланы не имели
остекления. Кроме того, возле которого возился Гарт...
Та часть вокзала, куда их доставил специальный лифт, была отгорожена
от основного пространства стеклянной стеной. В другой стене, - видимо, это
была наружная стена Города, - виднелись два отверстия транспортных
тоннелей. Один тоннель был намного шире, наверное, грузовой. А на
единственном рельсе пассажирского тоннеля стоял магнитоплан. Небольшой,
метров шесть-семь в длину, без прицепных вагонов, со стремительным, чуть
сплюснутым силуэтом, выдающим огромную скорость. Двери магнитоплана были
открыты, поддерживающее поле убрано, и аппарат стоял на толстых выдвижных
опорах.
Дима подошел к замершему возле стены Тири, спросил:
- Мы на какой высоте?
- А?.. Четвертый ярус. Это километра полтора...
В его голосе было что-то незнакомое, и Дима насторожился. За тонкой
стеклянной стеной ходили люди, в таких же, как у Тири, свободных серых
брюках и куртках, одинаково подстриженные, темноволосые, с торопливыми
движениями, безучастными лицами. Не отрывая от них взгляда, Дима спросил:
- Что случилось?
Тири посмотрел на стоящего возле магнитоплана Арчи и быстро сказал:
- Информационная сеть имеется во всех помещениях Города. В
транспортном центре тоже... А они спокойны.
Дима не сразу понял смысл этих слов. Потом до него дошло.
- Но ведь передача шла, Тири! Гарт не мог ошибиться!
- Передача шла. А экраны информационной сети можно отключить
непосредственно из помещения, где они установлены. Здесь полно Дежурных. И
везде, где собирается много людей, есть Дежурные...
Его охватила бессильная ярость. Сдерживаясь, Дима спросил:
- Так что же, все впустую?
Тири молча кивнул. Поколебавшись, добавил:
- Тех, кто все-таки видел, изолируют... А потом скажут, что это был
отрывок развлекательного фильма...
Дима провел рукой по лицу. Кажется, дергалось веко...
- Тири, не смей говорить это ребятам.
- Сам понимаю, - Тири почти обиженно взглянул на Диму. За прозрачной
стеной, разделяющей вокзал, все так же безмолвно скользили люди. Равные...
- Почему они не смотрят на нас? - Дима спросил просто для того, чтобы
о чем-то спросить; он догадывался, каким будет ответ...
- На всех вокзалах с той стороны огромное зеркало. Во всю стену...
Серые тени продолжали двигаться безликой покорной стаей, накрытой
крепким аквариумом... Равные. Равные в незнании, равные в несвободе,
равные в неравенстве.
- Все готово! Стоянка пять минут! - Гарт высунулся из двери
магнитоплана и неожиданно улыбнулся. Руки у него потемнели от жирной,
лоснящейся смазки - похоже, он вскрывал даже ходовые механизмы. Словно
поймав взгляд Димы, Гарт небрежно вытер руки о рубашку. Легко спрыгнул на
гладкий вокзальный пол. Дима шагнул к нему... и замер. Гарт вдруг странно
подобрался и смотрел теперь мимо пилота. А в следующее мгновение Дима
услышал гудение браслета.
Человек стоял у противоположной стены. Он был одет в черный, матово
отсвечивающий костюм с белыми отворотами рукавов и высоким белым
воротником. В вытянутых далеко вперед руках человек держал короткую и
толстую трубку, оканчивающуюся чем-то вроде ребристого шарика размером с
маленький апельсин. В "апельсине" чернело круглое отверстие. Дима быстро
взглянул на друзей. Тири замер, глядя на Дежурного (в том, что это именно
Дежурный, не было никаких сомнений). Пилот осторожно взялся за рукоятку
пистолета, и сразу же оружие Дежурного повернулось в его сторону. Затем
Дежурный резко мотнул головой и произнес что-то отрывисто-непонятно­е.
Короткие злые слова прошли мимо сознания, но угадать смысл было нетрудно.
Дима вздохнул и шагнул вперед.
Все случилось так быстро, что он не успел среагировать. Гарт, который
с первого момента стоял неподвижно, вдруг сделал резкое движение, и
автомат оказался в его руках. Но выстрелить он не смог. Трубка Дежурного
выплюнула огненную струю, разлетевшуюся оранжевыми языками пламени.
Ослепленный вспышкой, Дима закрыл глаза и совершенно автоматически
бросился на пол.
Сбоку, оттуда, где стоял Арчи, забил автомат. Короткая очередь
оборвалась, и Дежурный, сложившись пополам, рухнул на пол. Но Дима не
смотрел на это. Он видел лишь почерневший бок магнитоплана и лежавшего под
ним Гарта.


Он был еще жив. Ему уже не могла помочь никакая медицина. Пожалуй,
даже окажись Гарт в операционной спасательного крейсера, врачи были бы
бессильны. Но Дима все же открыл аптечку, достал две ампулы... и
остановился, не решаясь прикоснуться к тому, что было недавно человеческой
кожей. Наконец он сжал ампулы и быстрым движением ввел Гарту анальгезии.
Сведенное судорогой тело шевельнулось, обугленные сучья рук сползли с
лица. С кроваво-черной маски на Диму смотрели растерянные, полудетские
глаза. Губы шевельнулись:
- Не верил... никогда...
- Гарт! Ты не бойся! Все будет хорошо! - Нет, это сказал не Дима, это
сказал кто-то другой, сидящий в его теле, - молодцеватый, подтянутый,
уверенный, что именно так и надо говорить. Но Гарт, казалось, собрался с
силами после этих слов, во всяком случае, в его глазах
кощунственно-невозм­ожно мелькнула усмешка.
- Зачем врать... Дима, из Города не уйти... только через
тринадцатый... Машина в порядке... довезет. Скажи им... кто ты...
припугни... И не давай Арчи... в обиду...
На его губах выступила красная пена, он перевел ускользающий взгляд
на Тири и еще тише сказал:
- А ты найди Гэл... обязательно... Вот у вас все будет... хорошо...


Дима прикрыл его своей курткой. Арчи положил сверху почерневший
автомат, поколебавшись, вынул обойму, прошептал:
- Прости...
На убитого Дежурного они так и не посмотрели.


Прoкoммeнтировaть
2. УРАГАН Гарт вернулся вечером. Он... RPG 14:39:55

2. УРАГАН

Гарт вернулся вечером. Он вошел в долину по северному проходу -
узенькому, двоим не разойтись, ущелью. Добрел до того места, где его
непременно должны были заметить, и сел на землю. Часовые не стали тратить
время на проверки. Друг друга здесь все знали в лицо, и что такое триста
километров по пустыне в одиночку - знали тоже. Гарту дали воды, посидели
немного, потрепались о разном... Это было неизменным ритуалом - ни единого
слова о Городах, о Дежурных, о радостях и бедах... Лишь когда Гарта отвели
на пост, он спросил:
- Арчи с новеньким дошел?
Расслабился, увидев подтверждающий кивок, на всякий случай спросил и
то, о чем знал сам:
- Форк?
В ответ не сказали ни слова. Это тоже было ритуалом... Гарт улегся на
койке тут же, в маленькой комнате для отдыха часовых. Но уснуть ему
удалось не скоро. Кто-то сообразил, что он еще ничего не знает про Диму, и
выложил новость, уже неделю будоражащую Лагерь...
Дима раскрыл глаза и посмотрел на Арчи. Тот стоял, низко склонившись
над ним, и быстро, возбужденно говорил. Незнакомые, непривычно звучащие
слова скользили мимо сознания. Чужая речь далекой планеты... В голове была
полная пустота и хотелось спать...
Он встал резко, рывком, сбрасывая оцепенение. На мгновение Дима
постарался полностью отключиться от этого мира. А затем позволил себе
вновь вслушаться в речь Арчи:
- Что с тобой, Димка? Тебе плохо?
- Нет, - к мыслям действительно вернулась ясность. - Это я со сна...
Ты чего в такую рань?
- Гарт! Гарт вернулся!
Дима не сразу вспомнил это имя. Не потому, что Арчи мало рассказывал
о своем приятеле... Просто в голове крутилось другое: "ложная память",
созданная в его мозге компьютером, начинала стираться. Еще неделя, от силы
две, и он перестанет понимать друзей...


Один за другим просыпались Города. Вставали в спальнях своих
профессиональных групп инженеры и врачи, энергетики и техники. В восьмом
Городе остановился на профилактику реактор, и соседние теперь делились с
ним энергией. В одиннадцатом от ночного перепада температур обвалился
участок броневой обшивки, и партия ремонтников в противорадиационных­
костюмах вышла на поверхность планеты. Стоящие в охранении Дежурные
боролись с искушением снять противогазы. Они знали, что фоновое заражение
давным-давно исчезло, да и искусственно созданный защитный пояс успел
потерять активность... Но чем черт не шутит...
В четвертом Городе, где находился эталон времени, ударил гонг,
созывая Равных на час Благодарения. И эхом ему отозвались гонги во всех
Городах...


Арчи говорил больше всех. Они сидели на дереве перед палаткой, и
первая натянутость уже проходила. Впрочем, Гарт не был особенно расположен
к разговорам, лишь улыбался, поглядывая то на Тири, то на Диму. Задумчиво
улыбался... Его худощавое тело казалось хрупким и слабым, но иногда
неосторожное движение выдавало обманчивость первого впечатления,
вырисовывало тренированные мускулы. А когда Арчи начал слишком уж красочно
описывать поединок с патрульными роботами, Гарт тихо сказал, ни к кому не
обращаясь:
- У меня такого оружия не было. Но двоих я успокоил.
И Арчи сразу замолчал, виновато поглядывая на друга. Потом заговорил
про то, какая у Димы техника, и какой замечательный компьютер стоял в
шлюпке. Гарт взглянул на Диму и вдруг сказал:
- Вы же не будете нам помогать.
На мгновение Дима растерялся:
- Почему ты так решил?
- В Лагере все это знают. Просто боятся сказать вслух, им нравится на
что-то надеяться... Пошли, Арчи.
Арчи неуверенно начал:
- Но, Гарт...
- Меня не интересует этот человек. Через неделю он улетит к себе, а
мы останемся здесь. Через год он и не вспомнит о нас.
Он поднялся и пошел в сторону Лагеря. Арчи примирительно развел
руками, негромко сказал:
- Он устал.
И побежал за Гартом. Еще с минуту они мелькали между деревьев, затем
исчезли. Дима опустил голову на колени и закрыл глаза. Тири подсел ближе,
обнял его за плечи:
- Дима, ты на них не обижайся. Я тебя понимаю, честное слово.
Дима невольно улыбнулся:
- Спасибо, Тири.
- Дима, а почему так _г_и_н_а_р_?
- Что? - Дима повернул голову и посмотрел на него: - Как?
- Г_и_н_а_р_... Ну, ты чего? _Г_и_н_а_р_ стало, света то есть меньше!
Дима смотрел на Тири, и улыбка сползала с его лица. Итак, одно слово
уже исчезло из его памяти. _Г_и_н_а_р_. Или, проще говоря, темно. А почему
потемнело? День только начался! Пилот посмотрел вверх.
Небо, неизменно голубое и ясное небо, было подернуто желтой дымкой.
Солнце сквозь нее расплывалось тусклым, неровным диском. А пелена все
сгущалась и сгущалась, небо стало оранжевым, с мутными серыми разводами.
Дима вдруг понял, что уже с минуту вокруг стоит легкий шорох и листья на
деревьях чуть дрожат. Он поднял руку, провел ею по рубашке и взглянул на
ладонь.
Пыль. Мелкая желтая пыль пустыни... Дима снова поднял глаза.
Спокойная вода озера покрылась рябью, а еще через секунду песок захрустел
на зубах. Он вскочил, выбежал на открытый берег, огляделся. Здесь, внизу,
пока еще было тихо. А деревья, растущие на горных склонах вокруг долины,
гнулись от ветра...
Тири подошел к нему и взял за руку:
- Как красиво, Димка!
Пилот с удивлением посмотрел на Тири. Лицо парня отражало лишь
восторг. Он не понимал, что происходит...
- Димка, а такое еще будет? Если когда-нибудь...
Короткий порыв ветра ударил в глаза, растрепал волосы. Браслеты на
руках у ребят одновременно вспыхнули желтым и тихонько загудели.
Дима схватил друга за руку, потащил за собой. Они подбежали к
палатке, Дима дернул за клапан, и маленький домик мгновенно осел. Не
задерживаясь ни на секунду, они побежали к Лагерю.


Все так же, как прежде, шли между ярусами лифты. Все так же, как
прежде, работали заводы. Ни один Равный не подозревал о происходящем
снаружи.
Только многокилометровые тоннели, удерживаемые в воздухе мощным
магнитным полем, задрожали под натиском бури. Но автоматика отреагировала
мгновенно, увеличив до предела подачу энергии в соленоиды.
В трех Городах пришлось запустить аварийные реакторы.


До тех пор, пока не начали валиться деревья, Тири не было страшно. Он
лежал у большого вросшего в землю камня рядом с какой-то девчонкой в
трепавшемся на ветру платье. Шагах в пяти вжимался в прибитую ветром траву
Дима. Стало совсем темно, солнце исчезло, а в оранжевом, ревущем аду над
головой змеились короткие белые молнии. Тири чуть приподнял голову и
увидел, как высокое, старое дерево медленно выворачивается из земли. Он
снова закрыл глаза и с минуту лежал не двигаясь.
Его оцепенение прервал крик девчонки. Она смотрела вверх, на пологий
горный склон, теряющийся в тучах пыли. Тири проследил ее взгляд и
почувствовал, как в груди что-то екнуло и мягко оборвалось.
В километре от них на краю ущелья бешено крутился толстый серо-желтый
столб, широкой воронкой расходящийся в небе. Огромные куски скал легко,
словно картонные коробки, подпрыгивали и исчезали в этом столбе. Казалось,
что хобот свирепого исполинского чудовища шарит по горам. И этот хобот
неторопливо сползал к обрыву, к краю ущелья, к Лагерю...
Тири не помнил, сколько это длилось - минуту или несколько секунд.
Впереди вдруг приподнялась человеческая фигура, встала, вжимая голову под
напором ветра. В полумраке белый костюм пилота казался оранжевым. Дима
двумя руками поднял пистолет, подержал его секунду, прицеливаясь...
Словно тысяча солнц вспыхнули в холодных серых скалах. Огненный шар,
казалось, раскидал тучи, и лишь водопад пыли оседал там, где только что
был смерч. А еще через секунду ударная волна коснулась людей...
Было тихо, как будто весь мир задержал дыхание. С невольным
удивлением Тири понял, что с ним ничего, абсолютно ничего не случилось. Он
встал. Словно повернули невидимый выключатель, и ветер навалился снова, но
уже как-то вполсилы. А Тири смотрел на девчонку, отброшенную к камню,
раскрывшую в небо невидящие глаза, и все не мог тронуть ее тонкое
запястье, где пульсировала и навеки замерла ниточка, отвечающая на самый
важный сейчас вопрос...


Гарт долго топтался на пороге, не решаясь зайти. Наконец разулся,
осторожно вышел на середину комнаты. Пожалуй, он был не частым гостем в
лазарете...
- На столе лежит инъектор, дай его, пожалуйста, - не оборачиваясь
попросил Дима.
Гарт взял со стола округлый пластиковый предмет, протянул пилоту.
Спросил:
- Ну, как она?
Дима промолчал. Приложил инъектор к руке девушки, тот липко, жадно
чавкнул и словно приклеился к коже. Потом он посмотрел на Гарта и сказал:
- Никогда себе не прощу, если не вытяну ее. Мог же дать и меньший
разряд - нет, использовал всю мощность... Перестраховался, мальчишка...
Гарт, казалось, обрадовался такому повороту разговора, быстро,
убежденно сказал:
- Ты это зря, Дима. Если бы не ты, погиб бы весь Лагерь. Я на смерчи
насмотрелся, когда жил в Морском, но такого...
Дима подумал и спросил:
- Морской - это тот Лагерь, который погиб два года назад?
- Да. Дежурные высадили десант с дисколетов... Многие успели уйти, но
не все...
Он долго, не отрываясь, смотрел на девушку. Потом сказал:
- Тебе и Тири повезло. Ни царапины...
Дима как-то виновато улыбнулся. Пробормотал:
- Да что мы... Нам ничего и не грозило... А где Тири?
- Он у Старшего. Я, собственно, и пришел, чтобы позвать тебя. Там
маленькое совещание.
- Угу. Суммация различных мнений...
- Что?
- Нет, ничего. Позови врача, пусть подменит меня.
Похоже, ждали только его. Дима с любопытством посмотрел на Старшего
Сумматора, сидящего за столом, на немного смущенного Арчи, на Тири, явно
не понимающего происходящего, на Гарта, с довольным лицом расположившегося
у двери. А какая роль отведена ему самому? Роль единственного зрителя на
отрепетированном спектакле? Скорее всего...
- Садись, Дима, - Старший дружелюбно махнул рукой. - У нас тут свои
вопросы, но мы решили, что тебе будет интересно посмотреть... Ты же будешь
отчитываться, не так ли?
Дима кивнул. На него потихоньку накатывала злая, почти детская обида.
Ну, что они еще придумали? Почему не оставят его в покое...
Старший повернулся к Тири и заговорил, обращаясь подчеркнуто к нему
одному:
- Тири, ты не хочешь участвовать в налете?
Наверное, в отличие от Димы, Тири понял все сразу, потому что голос
его дрогнул:
- В каком налете?
- На шестой Город.
...Шлюпка. Вцепившийся в край пульта Тири. И беззвучный крик на
экране: "Меня переводят в шестой! Тири, не оставляй меня! Мне страшно!", и
срывающийся голос Тири: "Дима, передавай: "Я найду тебя, все равно
найду..."
А Старший продолжал говорить:
- Конечно, шансов мало. Их почти нет... Но если бы удалось захватить
информационный центр Города, то можно было бы обойтись без крови...
Дима поднял голову (Старший мгновенно замолчал) и устало попросил:
- Хватит, пожалуйста... Я пойду, но убивать мое оружие не будет.
У Старшего Сумматора было выражение лица человека, который вдруг
нашел что-то дорогое и давным-давно потерянное...


К Городу они шли неделю. Дневали в Димкиной палатке, набирали воду в
редких родниках среди скал, которые Гарт знал наперечет. Диме не хотелось
ни с кем разговаривать, разве что с Тири. Но за ночь выкладывались так,
что, едва проглотив скудную порцию пищи, засыпали... Правда, Диме хватало
на сон гораздо меньшего времени, он просыпался задолго до захода солнца и
лежал, не двигаясь, глядя в просвечивающую, белую палаточную ткань.
Вспоминал. Почему-то никак не удавалось вспомнить Землю. Словно он всю
жизнь провел на этой несчастной планете... Зато вставал в памяти их путь в
Лагерь. Все было почти так же, только шли они втроем и подолгу
разговаривали после ночного перехода. Он рассказывал про Землю, причем не
одни только рекомендованные Уставом сведения, а все как есть, и про Первый
и Второй мутационные всплески, и про особую биологическую лабораторию,
которая сейчас залита стометровым слоем бетона, и про "супермена" Стаса,
сбившего чужой пассажирский корабль... Впрочем, и ребята платили ему тем
же. Он узнал и про наружников, которые сдавались Дежурным, и про
запрещенное движение Равных-специализато­ров...
К утру восьмого дня они увидели вдали стальную колонну Города.



Прoкoммeнтировaть
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТРИ ЛИКА ПРАВДЫ 1. ЛА... RPG 14:39:17
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТРИ ЛИКА ПРАВДЫ


1. ЛАГЕРЬ

Горы тянулись вдоль всего северного побережья. Океан здесь был
мелкий, с крепкой, как рассол, водой, ничего живого в нем давным-давно не
водилось. Днем из пустыни дул сухой и горячий ветер, жадно вылизывающий
ущелья, заставляющий отступать кромку воды. Но по ночам пустыня быстро
остывала, к утру с океана начинался робкий, слабый бриз, на камни ложились
крошечные капельки росы, а в горах появлялись бледные, полупрозрачные
облака. Иногда из них шел дождь...
В этой маленькой долине дождь не шел никогда, она была слишком
высоко, и облака проносились ниже. Острые скалистые пики окружали долину
глухим кольцом, и солнце заглядывало сюда лишь на два-три часа в день.
Тогда наступала жара, и вся долина затихала, лишь огромные старые деревья
жадно поворачивали за солнцем темно-зеленые листья...
Но сейчас была ночь. Тири сидел на полузасыпанном землей дереве,
кутаясь в Димкину куртку. Днем в этой куртке было прохладно, а ночью она
становилась теплой. Дима пытался объяснить, как это получается, но
запутался в объяснении, разозлился и сказал, что ему не хватает словарного
запаса. Тири улыбнулся, вспомнив рассерженного Димку, и невольно посмотрел
назад. В полной темноте полукруглая пластиковая палатка чуть светилась.
Все у Димки было с фокусами. Куртка из непонятной биоткани, фляжка
дезинфицировала налитую в нее воду, а пистолет имел четыре вида зарядов...
Тири поднял с земли камень и бросил его вперед. Раздался легкий
всплеск. Плавать Тири научился только вчера, и сейчас его здорово тянуло
искупаться в озере. Но тогда придется идти в палатку, а то никакая
самогреющая куртка не спасет от простуды. Тири еще колебался, когда
услышал легкие шаги. Он привстал, вглядываясь в темноту.
- Тири, это ты?
Он даже не удивился.
- Я.


Свет в комнате для совещаний не был ни слишком тусклым, ни чрезмерно
ярким. Так, в самый раз для создания деловой обстановки...
- ...выпущенные по объекту ракеты взорвались, не долетев до цели
около семи с половиной километров. Пилот второго дисколета утверждает, что
видел вспышки света в направлении объекта перед тем, как ракеты начали
взрываться. Однако проверить это сообщение невозможно. Причины, по которым
объект взорвался, неизвестны. Однако характер оплавленных обломков
позволяет предположить: и объект, и патрульный робот, преследующий
наружников, были уничтожены одним и тем же оружием. Характер его действия
пока неизвестен. Любопытные результаты дал рентгеноструктурный­ анализ
остатков объекта...
Говоривший не был в традиционной форме Дежурного. Лишь двое офицеров
внутренней охраны не успели снять свою черную форму.
- А теперь свои данные сообщит начальник радарной станции второго
Города.
Трое людей сидели во главе стола. Они были старше других и почти не
говорили. Двое сидели спокойно, а у третьего, с острым, выдающимся вперед
лицом, пальцы беззвучно барабанили по столу.


Кэйт сидела совсем рядом. Было темно, но Тири прекрасно помнил, что у
нее веселые голубые глаза и светлые, как у Гэл, волосы. Впрочем, этим
сходство и исчерпывалось.
- Почему ты не пришел вечером в лагерь?
Тири ответил совершенно искренне:
- Не знаю. Устал... С Димкой заболтались.
- А по лесу бродить не устаешь... По-моему, Тири, ты просто кого-то
боишься в лагере...
Кровь прихлынула к лицу. Тири смущенно возразил:
- Ерунда... Никого я не боюсь.
- А меня?
Он, помедлив, ответил:
- И тебя тоже.
Они помолчали несколько секунд. И вдруг Тири спросил, сам не понимая,
как вырвались у него эти слова:
- Кэйт, можно, я тебя поцелую?
Тишина показалась ему бесконечной. Незнакомым, задумчивым голосом
Кэйт сказала:
- Оказывается, приятно, когда спрашивают разрешения...
Ее губы были мягкими и послушными. Он вдруг понял, что они его, эти
губы, что он может сделать все, что захочет, с этими губами, с этим
запрокинутым лицом, волосами, рассыпавшимися на плечах. И тогда Тири
заставил себя податься назад. Кэйт ничего не заметила, быстро, сбивчиво
говорила:
- Ты такой смешной... Я как тебя увидела в первый раз, сразу...
Тоненький, большеглазый... Из Городов все такими приходят, но ты чем-то
отличаешься, ведь правда? А я похожа на Арчи?
- Нет.
- Глупый, ты людей не умеешь сравнивать... А в общем-то верно, я ему
не родная сестра. Меня забрали из Города, когда я была совсем маленькой.
Из второго, как и тебя...
- Зачем ты говоришь мне все это?
- Хочу, чтобы ты знал, что я тоже из Города. Ты же еще боишься
наружников.
- Нет...
- Поцелуй меня еще, Тири...


Дима проснулся от неясного, но тревожного звука. Он приподнялся,
всмотрелся в полутьму. Тири не было. Дима хотел было встать, но передумал.
Лежал, слушал слабый плеск воды... За тонкой стенкой палатки прошуршали
шаги, донесся сдавленный голос:
- Дурак...
Дима ждал. Наконец, вход раздернулся, с потрескиванием разошлись
магнитные застежки. Тири пробрался на свое место и, стараясь не шуметь,
начал раздеваться. Дима негромко спросил:
- Кэйт?
Тири вздрогнул от неожиданности, ответил:
- Угу.
- Что случилось?
- Не знаю.
Он лег, покрутился немного, потом совсем тихо сказал:
- Я только спросил...
- Ну?
- Можно ли любить сразу двоих.
Дима вздохнул:
- И правда, дурак...


Его должность называлась несколько непривычно - Старший Сумматор.
Правда, сейчас Димке казалось, что в названии что-то было. Он
действительно был _С_у_м_м_а_т_о_р_о_­м_, этот нестарый еще человек,
принимающий решения, от которых зависела жизнь всего Лагеря. На нем
сходились все нити, десятки, а то и сотни противоречивых мнений, часто
таких, которые требовали мгновенного и единственно правильного ответа. И
он ни разу не ошибался, может быть, потому, что не мог позволить себе
такой роскоши...
Впрочем, он не позволял себе никакой роскоши. Даже хижина его была
именно хижиной, не пытающейся претендовать на звание дома. Только пол
здесь был не земляной, а выстланный досками, как в школе или лазарете. Да
стульев было побольше, - по вечерам здесь собирались многие... Дима сидел
напротив Сумматора, с безнадежной тоской ожидая начала разговора. Вся
правая половина лица у предводителя наружников была сплошным шрамом -
следом старого ожога. Видимо, он заметил, как взглянул Дима на этот шрам
при их первой встрече, потому что теперь старался держаться к нему боком.
Но сейчас Дима смотрел на пальцы Старшего Сумматора. Как у хирурга
или пианиста, нашел он вдруг сравнение. Пальцы были длинными и тонкими,
они нежно и бережно ощупывали, поглаживали, покачивали в воздухе Димкин
пистолет.
- Значит, в таком положении пистолет стреляет лазерным излучением?
- Да. Импульсным, высокофокусированны­м лучом...
- И на какую дальность?
...Все это уже говорилось. Старший Сумматор даже не пытался сделать
вид, что слушает ответы...
- Я не дам вам оружия. Никогда.
Их глаза встретились.
- Жаль.
Они поверили ему так неправдоподобно быстро... И в Землю поверили, и
в погибший корабль, и в спешащих на помощь спасателей. Все полторы тысячи
человек, живущих в горной долине, в первый же вечер...
И в тот же вечер Дима почувствовал непроизнесенный вопрос: "С кем ты,
человек, назвавшийся другом?"
Ни с кем. А они все не могут поверить в это. Бессмысленность,
обреченность их борьбы очевидна каждому. Лагерь существует лишь потому,
что Равным лень заняться его поисками, но рано или поздно очередная
диверсия или особенно дерзкий налет станут последней каплей. А без налетов
наружники существовать не могут. Одежда, оружие, станки в мастерских,
немногие приборы - все это добыто на складах Городов. Дима и стоящая за
ним Земля стали той третьей силой, которая способна изменить ситуацию.
Теоретически способна.
...Дима протянул руку и забрал пистолет. Сказал:
- Если бы не индикатор личности в пистолете...
Сумматор улыбнулся:
- Несомненно.
Они понимали друг друга. И от этого Диме стало легче.
- Я пойду?
- Конечно.
Пилот уже толкнул дверь (здесь не было ручек), когда услышал за
спиной изменившийся голос:
- Дима, еще два года назад было три лагеря. Сейчас остался только наш
- единственный. Мы долго не выдержим. Когда прилетят твои... может быть,
хоть оружие...
Дима смотрел в грязные доски пола. Как трудно доказывать то, во что
не веришь!
- Для вмешательства нужно согласие большинства жителей планеты...
- Большинство не имеют никакого представления о происходящем...
- Земля рассмотрит всю ситуацию, и может быть...
Дима обругал себя и следующими же словами погасил вспыхнувшую в
глазах Старшего надежду:
- Но на принятие решения уйдут годы.
Старший Сумматор Лагеря обрел прежнее спокойствие. Повторил, уже не
глядя на Диму:
- Мы долго не выдержим... Идите, Дима.
Он торопливо вышел.
Здесь всегда было голубое небо. За день материк накалялся так, что
возникал почти постоянный ветер, дующий к морю, отгоняющий от берега тучи.
Дожди шли далеко над океаном, сильные, бесконечные дожди. Дима заметил
это, еще облетая планету перед посадкой. Материк на экваторе был виден как
на ладони, компьютер гудел от напряжения, составляя ту самую карту, что
лежала сейчас в его кармане... А океан затягивала почти сплошная белая
пелена. Равновесие в атмосфере сломано полностью...
Он забрался вглубь леса, подальше от маленьких, оплетенных
кустарником, чтобы нельзя было заметить с воздуха, хижин. Впрочем, "глубь"
- это слишком громко. Долина не достигала и десяти километров в самом
широком своем месте.
Дима лежал на траве, бездумно, слепо глядя в небо. Почти земная
трава, почти земные деревья. Почти земные люди. И нет шансов помочь. Даже
если он плюнет на Устав, на печальный опыт доброжелателей-один­очек, даже
если поведет наружников на штурм... Один много не навоюет, пусть у него и
есть самое совершенное на планете оружие. И революцию одиночка не
сделает...
Совсем близко раздался плеск воды, восторженный детский визг. Вот
тебе и глубь леса. Озеро-то оказалось совсем рядом. Дима прислушался, ему
показалось, что он узнал голоса. С ребятней Дима чувствовал себя легче, в
глазах детей еще не читался молчаливый вопрос, можно было просто повалять
дурака и не думать о Равных и наружниках. Вот только детей в Лагере было
очень мало. Дима заводил разговор об этом, но ему отвечали уклончиво, а
потом переводили беседу на другое... Он встал и пошел на голоса.


Прoкoммeнтировaть
4. ПОГОНЯ Это было очень странное п... RPG 14:36:51
4. ПОГОНЯ

Это было очень странное помещение. Неровные бугристые стены из
чего-то грязно-серого. Одной стены не было, а в угловатое, неправильной
формы отверстие лился яркий свет. Сознание уже вернулось к Тири, но
двигаться не хотелось. Легкая сонливость окутывала мозг. "Как-то здесь не
так... И ощущение, будто я стою у лабораторной печи. Как же это
называется? Ах, да. Жарко. Почему мне жарко? Где я? Мы легли спать, потом
пришел Дежурный, потом..."
Остатки оцепенения слетели с Тири. Он вскочил, ударился головой о
низкий потолок. Потолок был каменный, это была пещера, три неподвижные
тени рядом были наружниками, которые уже убили ярусного, а сейчас...
Ноги у Тири подкосились сами собой, он медленно осел на пол... нет,
не на пол, на землю, на которой он оказался впервые в жизни.


Дима шел по пустыне второй час. Зной нарастал с каждой минутой. Утро
только начиналось... Грибообразная башня на фоне безоблачно-голубого­ -
мечта пилота - неба выросла, но совсем чуть-чуть. Шансов добраться до нее
к вечеру было мало. Дима вздохнул, взглянул на часы, тихонько запел песню
курсантов:

- Никого, один в ракете,
Лишь чужого солнца свет.
Бьет в лицо холодный ветер,
И друзей с тобою нет...

Правда, ветер сейчас был далеко не холодным... Он попытался
насвистеть бодренький припев:

- Ни конспекта, ни шпаргалки.
Лишь компьютер и Устав...

Мелодия дрогнула и оборвалась. Дима закусил губу. Не надо про
компьютер. Лучше вспомнить, что кибермозг учебного корабля лишен разума...
Или, что за той вот скалой может сидеть экзаменатор с биноклем и стаканом
холодного лимонада в руке.


- Тебя как зовут? - Вблизи наружник был еще больше похож на человека.
Только лицо грубое, с жесткой, почти коричневой кожей. Но глаза были...
какие-то удивительно знакомые! Как у Гэла! Нет, чушь, у Гэла глаза
голубые, а не карие... "Может быть, взгляд? Он смотрит на меня почти как
Гэл!" Тири почувствовал, что страх медленно проходит. Он сглотнул
возникший в горле комок и негромко сказал:
- Тири.
- Тири? А меня Форк. Вот этих ребят, - наружник махнул рукой в
сторону подошедших парней, - зовут Арчи и Гарт. Они хорошие ребята, и
рисковали из-за тебя жизнью. Думаю, что вы еще подружитесь, конечно, когда
ты поймешь значение этого слова.
Тири согласно кивнул и спросил, еще надеясь на что-то:
- Вы... наружники?
Как трудно назвать человека этим словом! Стыдно произносить вслух -
"наружник"!
Но мужчина не возмутился. Наоборот, улыбнулся и сказал:
- Да. Слушай, Тири, мне кажется, что ты нас почти не боишься. Это
так?
- Я не знаю... Вы так похожи на людей...
- Мы и есть люди.
- То есть... Я хотел сказать "на Равных", на тех, кто внутри... -
Тири смешался и в полной растерянности промямлил: - И еще - у вас взгляд,
как у Гэла...
- Что, что? - В глазах у Форка появилось отчаянное любопытство. Он
улыбнулся и потрепал Тири по щеке. Сказал: - Какой еще Гэл? Какой еще
взгляд? Не припомню случая, чтобы Равный в разговоре выделял кого-либо!
Тири потрогал себя за щеку и тихо спросил:
- Что вы сейчас сделали?
Ребята заулыбались. Высокий худощавый парень, которого звали Гарт,
насмешливо сказал:
- Он тебя погладил, дурачок. Тебе что, не понравилось?
- Понравилось. Просто мы с Гэлом тоже так делали. Я не думал, что
другие тоже...
Форк присвистнул:
- Конец света, и только... Ладно, сейчас не время об этом. Пора
уходить. Ты когда-нибудь видел мир снаружи Города? Не на экране, а
по-настоящему?
- Да, видел.
- А небо?
- Тоже видел. Понимаете, мы с Гэлом были однажды на Галерее...
- Опять Гэл! Что ж, пошли, увидишь все это наяву.
Сердце у Тири отчаянно застучало. Он тихо спросил:
- Так мы снаружи?
- Да. Неужели ты еще не понял?
Тири шагнул вперед, споткнулся. Круглолицый, широкоплечий Арчи
поддержал его, сказал:
- Повыше поднимай ноги, Тири. Это тебе не пол в Городе.
Они пошли к выходу из пещеры. "Сон. Меня похитили наружники, но не
убили, а улыбаются мне и ведут куда-то! Я вышел из Города! Сон. Это сон".
Но Тири уже понимал, что удивительный поворот в его жизни произошел наяву.
- Прикрой глаза, - сказал Форк.
Тири послушно зажмурился, но все равно, свет теперь проникал и сквозь
веки, он лился на все тело теплым, ласковым потоком, и это не было
неприятным, наоборот...
- Смотри!
Тири раскрыл глаза. Пошатнулся, его поддержали.
Беспредельность. Два бескрайних полотнища: желтое, песчаное внизу,
голубое, воздушное наверху. Пустыня не была мертвой, - нет. В неподвижном
золотистом песке дрожали тонкие зеленые травинки, обыкновенные серые скалы
отливали тысячами оттенков, лазоревое небо ласково касалось их порывами
ветра. Ветер был руками неба и солнца. Тири даже потянулся вверх за его
ласковыми касаниями... Кружилась голова, болели глаза, но он все стоял и
смотрел.
- Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, дружок. Сам через это прошел,
- Форк говорил ласково, с затаенной печалью. - Ты здорово держишься, нам с
тобой повезло.
Тири медленно обернулся. И вздрогнул. Тускло-серая, холодно
отсвечивающая колонна, придавленная сверху толстым диском, вставала в
стороне - близко или далеко от них, Тири еще не мог определить. Он тихо
спросил:
- Это Город?
- Да.
- Какой он маленький.
Форк улыбнулся:
- Не такой уж и маленький. Хотя, впрочем... Ты прав. Мы часто
забываем, что мир больше любого города, даже того, в котором живем мы
сами...
Долгий протяжный гул пронесся над песком. Гул уставшего металла,
скрип отвыкших от работы механизмов... У подножия колонны что-то едва
заметно шевельнулось, неразличимое отсюда, непонятное, движущееся с
кажущейся медлительностью... Форк быстрым движением поднес к глазам
болтавшийся на его груди предмет: две короткие толстые трубки, соединенные
вместе, закрытые на торцах выпуклыми стеклами. Взглянул сквозь эти трубки
на Город. И вдруг сказал что-то непонятное и, наверное, злое, ибо лицо его
исказилось яростью. Протянул трубки ребятам:
- Взгляни, Арчи!
Арчи посмотрел. И стал снимать с плеча оружие:
- Они пустили погоню, проводник! То же, что было с Дирком!
- Вот именно. Уходите, живо! Я постараюсь их задержать... Черт,
раньше они делали это только внутри!
Он повернулся к Тири, коснулся его плеча:
- Ты не боишься идти с нами? Мы не хотим тебя принуждать, да сейчас и
не сможем.
Тири колебался лишь секунду. А потом лазоревое небо, и золотой песок,
и жаркий, ласковый ветер ответили за него:
- Нет, не боюсь.
Форк кивнул, и в его лице опять мелькнули печаль и безнадежная
зависть:
- Как ты держишься! Ребята приведут тебя в Лагерь. Там ты все
поймешь. Тебе никто не причинит зла... Идите!
- Я с тобой, Форк! - стиснув в руках автомат, Арчи подался к
проводнику.
- Не надо. Я сам из городских, я вас и прикрою... Рано вам еще... Ну,
быстрей же, чего встали!
Гарт и Арчи почти потащили за собой Тири. Они бежали, утопая в песке,
огибая рваные, вздыбленные скалы. Когда далеко позади раздался тихий
ровный стук, то замирающий, то возникающий вновь, перемежающийся более
громкими хлопками, Арчи выругался сквозь зубы, а Гарт сказал изменившимся
голосом:
- Это все его идиотский стимулятор! Действие кончилось, и наступила
слабость. Он понял, что не может бежать...


Конечно, первым среагировал браслет. Лишь услышав его
предостерегающее гудение, Дима обернулся.
Из-за песчаного бархана медленно выползало нечто странное. То ли
машина, то ли животное. Шесть длинных коленчатых лап, неторопливо
перебирающих по песку, узкий, двухметровой длины корпус, увенчанный
вытянутой бугристой головой. Чудовище отсвечивало зеленовато-мутным
металлическим блеском. Похоже, что это все-таки была машина.
- Эй! Ты... кто? - Дима сглотнул возникший в горле комок.
Чудовище подползло ближе, остановилось метрах в пяти от Димы. Теперь
пилот прекрасно видел прозрачные кристаллы телеобъективов, чуть выдающиеся
по бокам головы.
- Робот. Просто робот... - негромко сказал Дима.
Но это был не совсем обычный робот. У него была пасть! Длинная,
полуметровая, на всю голову, челюсть со щелчком отошла вниз, обнажив
тонкие и острые лезвия-зубы. И тут же браслет напрягся, даже чуть замерцал
красным светом.
- Спокойно... - Дима вытащил из кармана пистолет, торопливо провернул
наборный диск, отыскивая наилучший вариант. В груди возник странный
холодок, то ли страх, то ли восторг, то ли все вместе.
Но применить оружие не пришлось. Браслет вдруг перестал светиться,
расслабился. А шестилапый робот приподнялся и торопливой рысью умчался
назад, в барханы.
- У, черт... Кузнечик какой-то... - Дима сунул пистолет в карман,
присел на корточки. Руки чуть дрожали. Вот она, его первая встреча с
инопланетным существом. Пусть даже роботом... А может, это не робот? Может
быть, они именно такие, планетные? Цивилизация муравьев, а башня - их
муравейник...
Но почему же чудовище убежало? Дима поднес браслет к лицу. На
центральной грани были три маленькие кнопки с выдавленными на них
символами: вопросительный знак, восклицательный знак и два переплетенных
кольца. Дима нажал первую. По узкому экранчику пробежали слова:
"Радиозапрос. Код. Подбор. Найден. Ответ".


Гарт бежал впереди. В его руке был короткий телескопический шест,
ощетиненный пучком тонких, похожих на иглы, антенн. Время от времени шест
начинал тонко, пронзительно звенеть. Тогда Гарт останавливался, обводил
прибором вокруг, и, мгновенно принимая решение, сворачивал в сторону.
Тири уже несколько раз падал. Бежавший рядом Арчи помогал ему
подняться, бормотал, задыхаясь:
- Быстрее, быстрее...
Тири не мог бежать быстрее. Не привыкшее к нагрузке сердце отчаянно
колотилось в груди, горячий и сухой воздух обжигал горло. Он никогда не
думал, что можно так бегать. Да в этом и не было нужды.
Гарт вдруг остановился. Перевел дыхание, отбросил в сторону
шест-индикатор, скинул рюкзак. Арчи от своего избавился уже давно.
Повернулся к Арчи, отрывисто сказал:
- Не уйдем вместе. Никак. Беги с парнем, радиации здесь нет. Я
отвлеку.
- Гарт!
- Беги, Арчи, я выпутаюсь. Беги, в Лагере ждут.



Прoкoммeнтировaть
ТРИНАДЦАТЫЙ ГОРОД ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВНУ... RPG 14:32:12
ТРИНАДЦАТЫЙ ГОРОД




ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ВНУТРИ И СНАРУЖИ


1. ЧАС БЛАГОДАРЕНИЯ

Это было обычное утро второго города. Тири проснулся рано: стены и
потолок спальни лишь начинали светиться. Он полежал немного, глядя на
предметы, все сильней и сильней проступающие из темноты. Потом повернулся
к соседней кровати и толкнул Гэла:
- Вставай, засоня! Скоро подъем!
Гэл потянулся, зевнул и сел на кровати. Стены светились уже совсем
ярко. В дальнем углу проснулся еще кто-то: звонко шлепнули о пол босые
ноги. Близился час Благодарения.
В длинной умывальной комнате, обшитой розовым пластиком, тоже
включился свет. Ребята встали рядом у умывального желоба. Дозатор щелкнул
и выдавил им на ладонь немного мыльной пасты.
- Сегодня зеленая, - сказал Тири.
Гэл ничего ему не ответил. И так ясно, что зеленая, сегодня же не
праздник, чтобы выдали синюю. И не медицинский день, чтобы умываться
пришлось противной, какой-то колючей, белой дезинфект-пастой.
Умывшись, они постояли немного под струями теплого воздуха, льющимися
с потолка. Потом вернулись в спальню - до прихода Дежурного надо было
заправить кровати и подогнать выданную на эту пятидневку одежду.


- Бегом! - крикнул Форк.
Гарт и Арчи вскочили с горячего песка и бросились вперед. Арчи почти
сразу отстал - бегал он плохо. За это его и не хотели брать в группу...
Арчи стиснул зубы и напряг все силы, глядя на широкую спину проводника.
- Стойте! - Форк, бежавший впереди, замер.
Они тоже остановились, смотрели, как проводник озирается по сторонам,
настороженно вслушивается, нюхает воздух. Форк вдруг лег и быстро-быстро
пополз вверх по горному склону. Мелкие камни скатывались вниз.
- За мной!
Арчи полз вслед за Форком, чуть ли не утыкаясь лицом в стертые
подошвы его ботинок. Ползти было неудобно, приклад автомата все время
цеплялся за камни, стучал, и Форк уже несколько раз ругался, шипел на
Арчи.
Наконец они добрались до гребня холма. Осторожно выглянули из-за
него. У Арчи перехватило дух. Далеко впереди, в выжженной желтой пустыне,
вздымалась на многокилометровую высоту толстая стальная колонна,
увенчанная огромным диском.
- Город! - свистящим шепотом сказал, прикрыв рот рукой, Гарт. - Вот
он, проклятый!


Дима еще раз попытался вскрыть пульт. Бесполезно. Он стоял, бессильно
оглядывая искореженную рубку, залитую мертвенным синим светом аварийных
ламп.
- Уходи, пилот, - донеслось из динамика.
- Я тебя не брошу, - Дима снова взялся за отвертку.
- До взрыва семь минут. Уходи, пилот. Даже если ты достанешь блоки
памяти, это мне не поможет.
По лицу Димы текли слезы. Он налег было на отвертку, стараясь
провернуть сорванный винт, но почувствовал сзади прикосновение. Обернулся
и увидел белую сверкающую глыбу кибера. Дима слишком поздно понял, в чем
дело. Его вскинуло на трехметровую высоту. Болтаясь в стальных лапах
робота, он выплыл из рубки.
- Отпусти!
- Спокойно, пилот. Я вынужден спасти тебя против твоей воли, - голос
кибермозга теперь шел из бронированной груди робота.
- Отпусти, ты должен повиноваться!
- Повиновение - лишь второй закон, пилот. А спасение твоей жизни -
первый. Я выведу спасательную шлюпку к планете. Прощай.
Кибер мощным толчком забросил пилота в шлюпку. Дима вскочил, но люк
уже захлопнулся. Он бросился к пульту. Клавиша мягко ушла в панель, мигнул
индикатор, но люк не открылся. Управление было заблокировано
кибермозгом... Толчок был не сильным. На вспыхнувших экранах показался
удаляющийся корабль. Разорванный шар двигательной установки, темные хлопья
замерзшего горючего, кружащиеся вокруг... Диме даже показалось, что он
видит алый свет перегретого реактора. Но это, конечно, было самовнушение.
Корабль превратился в крошечную точку. И еще раз возник в динамиках голос:
- Я связался с ретранслятором, пилот. Через два месяца к тебе придут
спасатели. Не унывай.
- Не хочу, чтобы ты погибал! - Дима сжал в руке микрофон.
- Ничего не поделаешь. Прощай, Димка. Мы хорошо шли... - казалось,
голос кибермозга дрогнул. Но это, конечно, тоже было самообманом.
Точка-корабль на экране вдруг дернулась и разбухла в огромный белый
шар, прорезаемый красными сполохами.
Дима сел в кресло пилота. Включил автоматику. Проверил все системы. И
заплакал.


- Благодарение городу, прекрасному и великому, благодарение тоннелям
длинным...
- Благодарение пище и благодарение воде, воздуху чистому и свежему -
благодарение, свету яркому - благодарение...
- Благодарение тем, кто внутри, тем, кто равен и счастлив...
- Благодарение тем, кто выбран, и тем, кто выбирает, тем, кто думает,
и тем, кто выполняет...
- Благодарение... Благодарение...
Ударил гонг. Наступало время занятий. Тири встал с пола (машинально
отметив, что на пластике протерты его коленями широкие вмятины) и надел
Знак. Спросил Гэла:
- Ну что, идем?
- Идем.
По длинному коридору они вышли на проспект. Толпа сегодня была
большой. Впрочем, такой же, как вчера. Как позавчера. И как завтра тоже...
Двухцветные кружки Знаков мерно покачивались на серых комбинезонах.
Мелькали самые разные оттенки нарукавных манжет: черные, ученические, как
у Тири и Гэла; синие - инженерные; желтые - медицинские... Ребята медленно
продвигались к кабине лифта. Автоматика отмерила двадцать человек и
закрыла двери. Лифт пошел вниз. Тири и Гэл попали в одну партию. Они
переглянулись и подмигнули друг другу. Совсем незаметно... Гэл тихо
шепнул:
- Попробуем сегодня...
- Ладно...
Они понимали друг друга с полуслова. Из своих шестнадцати лет ребята
были знакомы почти семь. Явление неслыханное. Удивительное. И - запретное.
Автомат-лифтер проскрежетал:
- Шестой яр%
F3с, пятьдесят четвертый этаж.
Ребята вышли в раскрывшиеся двери. Поклонились Дежурному. Затянутый в
матово-черную форму мужчина лениво махнул вправо. Гэл шепнул:
- Сегодня в третьем корпусе...
- Жаль. Пятый лучше...
Они зашли в аудиторный зал. Почти все места были уже заняты. Лишь
самый верхний ряд заманчиво светлел провалами пустых кресел. Гэл толкнул
Тири - "не торопись". Но у того уже мелькнула мысль о проверке. Он шагнул
к лектору:
- Равный! Попросите кого-нибудь поменяться со мной местами! Я не хочу
сидеть с Гэлом!
Лектор нахмурился, сказал, сдерживая гнев:
- Дерзость не украшает юношей! Запомни: все равны, все одинаковы, все
заменимы! Садись с Гэлом. И будешь сидеть с ним всю пятидневку.
Скорчив расстроенное лицо, Тири поплелся наверх. Они сели,
демонстративно не глядя друг на друга. Включили свои дисплеи.
- Тишина! - сказал лектор.
Все замолчали. Лишь какой-то парень, заболтавшийся с соседом, громко
выпалил:
- Наружник ты, Ласт...
И замолчал в растерянности. Аудитория взорвалась хохотом. Лектор
помрачнел. Громко сказал:
- Говорившему - встать.
Испуганный парень поднялся. Пробормотал:
- Я не хотел... Я случайно. Вырвалось.
Лектор накалялся все больше и больше:
- В мои годы за такие слова наказывали! Как тебе не стыдно
произносить это слово! Что, твой сосед - убийца? Или людоед?
Парень молчал.
- Тогда зачем ты назвал его "наружником"? Садись и подумай над своей
несдержанностью. Дежурному твоего сектора я сообщу.
Лектор отпил воды из стакана.
- Ну, что ж. Тема сегодняшнего занятия...


Диаметр колонны был километра два. Сейчас, когда они лежали у самого
подножья, казалось, что стальная стена даже не закругляется. Арчи невольно
охватило восхищение: "Это ж надо построить такое!" Диск, в который
переходила на трехкилометровой высоте колонна, скрывал их от солнца. Песок
здесь был сырой, кое-где в нем даже пробивалась трава. Арчи лежал на спине
и смотрел вверх, на металлическое днище диска. В лучах заходящего солнца
поблескивали тонкие ниточки-тоннели, уходящие от диска куда-то вдаль,
растворяющиеся в голубизне неба. По ночам, особенно в ветреную погоду,
тоннели были видны гораздо лучше. Поддерживающее поле рождало вокруг них
дрожащее зеленоватое свечение. Арчи объясняли причину, но он уже успел ее
забыть. Что-то связанное со статическим электричеством...
Подошел Форк, сел рядом. Сказал негромко:
- Не волнуешься?
Арчи покачал головой. Спросил:
- А еще долго ждать?
Во взгляде Форка явственно мелькнула улыбка.
- Ждать мы еще и не начинали. Вот если Гарт найдет вход... Они могли
давным-давно заделать все слабые места.
- Зачем? Они же полагаются на пояс радиационной защиты...
На этот раз Форк не стал скрывать улыбки.
- Мне бы твою уверенность... Только стар я, наверное.
Арчи хотел было обидеться... Но не успел.
- Эй, сюда! - Голос Гарта шел откуда-то справа.
Они встали. Арчи осторожно провел рукой по стальной стене. Ни
ржавчины, ни вмятины. Его снова охватил страх. Арчи перехватил поудобнее
рюкзак и пошел за Форком. Проводник шел неторопливо, на ходу роясь в
карманах. Достал кусок жесткого, как камень, мяса, понюхал. От мяса несло
гнильцой - видно, плохо коптили. Форк поморщился и стал жевать.


Шлюпка стояла на четырех амортизаторах. Передние прогнулись, и нос
уткнулся в раскиданный при посадке песок. Дима долго стоял у иллюминатора,
разглядывая вихляющую во все стороны борозду. И как только не
перевернулся... Он привычно уселся в пилотское кресло (иными удобствами
шлюпка не располагала), взял с пульта карту. Самая обычная карта, к тому
же - весьма схематичная. Три материка, два - покрытых льдом на полюсах,
один - прожаренный солнцем - на экваторе, горы, моря и океан...
Вот только разноцветные пятна, усеявшие экваториальный материк,
заставляли сердце биться сильнее. Двенадцать зеленых точек - крупные
скопления металла, образующие правильный круг почти тысячекилометрового­
радиуса. Слабая зеленая муть посередине - очень похоже на земной город. И
красные оспины по всему материку... Это было уж совсем скверно - радиация.
Пусть не очень высокая, но...
Дима задумался. Планета обитаема? Несомненно.
Удивительно. Первый рейс, и корабль гибнет. Помощь придет лишь через
два месяца. А пока он находится на планете, где существовала или
существует цивилизация. Прямо-таки классическая задача из учебника
ксенологии...
В памяти у Димы одна за другой всплывали услышанные когда-то истории.
Одному стажеру устроили встречу с "инопланетным" кораблем... Других сажали
на планете с веселым названием Имитатор... Раньше он смеялся над такими
россказнями. А вот сейчас... Неужели его проверяют?
Дима прошелся по шлюпке. Два метра назад, два метра вперед... Особым
комфортом шлюпка не отличалась. Но, согласно Уставу, он должен ждать
спасателей, не выходя из нее. "Если это проверка, если за мной наблюдают,
то получу высший балл. За дисциплинированност­ь... Или низший - за
пассивность? Нет, высший не поставят - я же буду действовать по Уставу.
Хотя кто ни разу не нарушал Устав? Есть ли такие? Иван на Блэк Раунде
нарушил восемнадцать параграфов. А если бы он этого не сделал?.. А Стас,
мой кумир на первых курсах космошколы... Сбивая "чужого", он поступил по
Уставу. И даже когда комиссия вскрыла обгорелые люки, никто не сказал ему
ни слова упрека. Но я не пожму руки Стаса..."
Дима подошел к пульту. Топлива было мало, очень мало... Но до
ближайшей из точек на карте добраться можно. Он сел в кресло и
пристегнулся. Надавил на клавишу "подача рабочего тела". В корме тоненько
завыла турбина, подкачивая к двигателям сжатый водород. Стартовать
придется с места, уменьшая нагрузку на злополучные передние
амортизаторы...
Вначале из-под шлюпки взметнулся песок. Потом, с торжествующим гулом,
- прозрачное синеватое пламя. А потом снова песок, целые тучи песка...
Когда они осели, шлюпка уже исчезала в небе.



Прoкoммeнтировaть
Засунув руки в карманы, нахохлившис... RPG 14:25:00
Засунув руки в карманы, нахохлившись, он стоял передо мной, разом
утратив свой бравый и всегда уверенный вид. Смотрел в искрящееся небо --
наверное, для него это зрелище и впрямь необычное, раз никогда не
упускает случая полюбоваться.
-- Красиво, -- осторожно заметил я.
Огарин пожал плечами.
-- Да я, в общем-то, не любуюсь. Пытаюсь найти корабль.
-- Какой корабль?
-- Яхта класса "Рикша". Час назад запросила разрешения на посадку.
Думаешь, чего я тебя искал на поле? Броди... мне-то что. Но попадешь под
откатный луч двигателя -- мало не покажется.
-- Яхта, -- повторил я. В наших краях это была еще большая редкость,
чем земной транспортник или круизный лайнер. Обычная яхта, конечно, если
к ним применимо слово "обычная", нуждается в регулярном и сложном
обслуживании. А до ближайшего по-настоящему развитого мира -- почти
двадцать световых. -- Что это за модель, "Рикша"?
-- Не знаю. Их сейчас много развелось. Может развалюха, а может
летающий дворец.
-- Скоро будет?
-- Через полчаса, -- Огарин достал трубку. - Или чуть раньше.
-- Наверное, на дозаправку или ремонт идет, туристы загодя
предупреждают, -- предположил я. -- Можно мне посмотреть?
-- Да смотри, мне-то что...
Мы стояли, глядя на зачирканное метеорами небо. Углядеть в нем
корабль - почти невозможно. И все-таки было что-то завораживающее в этой
безумной попытке - среди тысячи сгорающих звезд разглядеть одну, живую.
-- Помнишь, как мы познакомились? - спросил вдруг Денис. - Точно так
же. Ты выбрался на поле поглазеть на какой-то корабль.
-- Помню. Ты меня еще чуть не пристрелил.
-- Ага. Ну что ты хочешь, я же третий день был на планете. К вашей...
безалаберности еще не привык. На Ханумаи мне дали бы отпуск за
пристреленного нарушителя.
-- За пристреленного мальчишку.
-- Без разницы. Режим космопорта - это режим. Брось, Лешка. Кто
старое помянет...
-- Угу.
Огарин похлопал меня по плечу.
-- Знаешь, буду я скучать, наверное. И без вашего сумасшедшего неба,
и без этих придурков-абори. И без тебя тоже.
-- Без меня, придурка...
Капитан тихо засмеялся.
-- Злись. Только не на меня злись, такая злость - бесплодна. На себя.
Всегда и во всем. Чтобы ты ни сделал неправильного - злись на себя. Это
иногда помогает.
-- Корабль, -- сказал я.
-- Где? - Огарин вновь задрал голову.
Я соврал ему. Не потому даже, что хотел прервать поток нравоучений. К
ним я привык, да и говорил Денис большей частью правильные вещи.
Мне просто захотелось тишины.
Это смешно, наверное. Вот только Денис для меня был другом, настоящим
другом. Я это только сейчас сумел понять. Все остальные... ну, даже те,
с кем я времени проводил в десять раз больше, они были наши, местные. Я
их знал, как облупленных, и они меня тоже. Это все-таки не совсем
дружба, когда выбирать не приходится. С Денисом мы подружились, после
того как он десять минут продержал меня на прицеле, а я позорно
разревелся. И виделись-то не очень часто, он вечно был занят, старший
офицер гарнизона из двадцати человек, а мне надо было шастать по лесам и
обихаживать абори...
Но он был моим другом. Теперь его не будет рядом. Останется наш
маленький поселок, останется гарнизон, останется это рассыпающееся под
ногами взлетное поле, и миллионы сгорающих в небе звезд пеплом лягут под
ноги. Денис улетит к новому месту службы, а я еще месяц-другой поругаюсь
с общиной, а потом пойду к напомаженной Ноновой с букетом алых роз...
-- И впрямь, корабль, -- удивленно сказал Денис. - Как ты разглядел?
Таких талантов не замечал...
Я удивленно посмотрел в небо. Да. Точно. Красная точка, на первый
взгляд неотличимая от тысяч других, никак не собиралась гаснуть, да и
двигалась ощутимо медленнее.
-- Идет на плазменных, до посадки минут пятнадцать-двадцать­, --
капитан покачал головой. - Нет, ты и впрямь молодец! Как углядел?
Ощущение было дурацким.
Мне всегда хотелось, чтобы он меня хвалил. От родителей доводилось,
иногда, слышать слова одобрения. От него - никогда... почти никогда. Не
за что было. Да и сейчас, если честно, не за что.
-- Никак, -- сказал я. - Не видел я корабля. Просто так сказал,
наудачу.
Огарин хмыкнул.
-- А может быть и это - хорошо?
-- Чего ж хорошего?
-- Удача... хоть кусочек удачи... Пропадешь ты тут, Лешка. Точно,
пропадешь...
-- У нас планета мирная, добрая. У нас только негодяи, да бездельники
пропадают.
-- Лешка, пропасть можно по-всякому. Даже оставаясь живым и здоровым,
с хорошенькой женой, здоровыми ребятишками и приличным счетом в банке.
Для некоторых - не это главное.
-- Для тебя, например?
-- Ага, -- с удовлетворением ответил Денис.
-- Ты потому пошел в космопехоту?
Огарин усмехнулся.
-- Да... я ведь тебе не рассказывал никогда. Теперь можно, пожалуй.
-- Что, достаточно для этого вырос? - иронично спросил я.
-- Не в том дело... Да. Пожалуй, тебе это нужно услышать. Я ушел в
космопехи, потому что моя сестра была дурой.
-- Чего?
Мне сразу представилась картина - обиженный злой старшей сестрой
Денис собирает вещи в котомку, ворует у родителей кредитку, и зайцем
летит на Терру...
-- Моя сестра была дурой, -- повторил Денис. - Мы с ней были
двойняшками. Ну... тут все понятно. Драки на подушках, секреты,
ябедниченье родителям... А еще она всегда боялась, что ее изнасилуют.
Наверное, ей этого подспудно хотелось. Дружка надо было завести, но она
комплексовала и боялась... Я же с Милости Господней, слышал?
-- Да...
Мне стало не по себе. Денис явно собирался рассказать что-то, не
предназначенное для чужих ушей. Но отказаться слушать тоже сил не было.
-- Порядки у нас строгие... были. Куда строже ваших, православных.
Император это терпел. Но после мятежа фундаменталистов направил
десант...
Голос у него был ровный-ровный. Лучше бы он злился когда все это
рассказывал, или переживал...
-- Наша семья не участвовала в мятеже. Но когда на столицу свалились
с неба три тысячи десантников, они разбираться не стали. Вся наша
гвардия полегла за полчаса. С именем Бога на устах удобно разводить
костры на площадях, а не воевать. Успели чуть-чуть потрепать десант... и
тот остервенел. Нас отдали во власть победителей, на сутки. Закон войны.
Неофициальный. Родителей я просто больше никогда не увидел, десант
высадился, когда они уехали на рынок, за продуктами. Что с ними
случилось, пуля от наших, луч от имперцев, обрушившаяся стена,
запаниковавшая толпа... Не знаю. И никогда уже не узнаю. Мы сидели с
сестрой вдвоем, нам тогда было по двенадцать лет. Понимали, что в дом
заглянут, он стоял в самом центре, рядом с собором Святого Дениса, в чью
честь нас и назвали... богатый и пышный дом. Потом мы увидели, как через
сад идет офицер в броне, услышали визг Антуана - нашей мутированной
гориллы-охранника..­. Сестра всегда мной командовала. Велела спрятаться -
примитивно так, под кроватью. А сама натянула шортики и блузку
посексапильнее, даже не стесняясь, хотя уже год, как при мне не
переодевалась. Сказала, что ее обязательно изнасилуют, а дом разграбят.
Но зато мы уцелеем. Она была красивая девочка, и физически развитая. Еще
я думаю, что ей хотелось быть жертвой. Именно такой, маленькой невинной
жертвой войны... и моей спасительницей. Я лежал под кровать, старался не
дышать, смотрел на ее лодыжки в белых колготках. Я был... трусоват. Что
уж тут... И знаешь... я ведь сразу ей поверил, что так все и
произойдет... и...
Денис очень естественно рассмеялся.
-- Я возбудился, представляешь? Боялся за себя, за Денизу переживал,
а в уголке души - хотел увидеть, как это бывает.
Что-случается-в-кин­о-после-поцелуя... ты не забывай, ведь Милость
Господня тогда была очень пуританской планетой...
Мне было не по себе. Я понять не мог, зачем Огарин вдруг выворачивает
передо мной душу, вместо того, чтобы мирно встречать садящуюся яхту.
-- Офицер вошел в ее комнату, -- задумчиво сказал Денис. - То ли
услышал что-то, то ли у него был детектор органики...
-- Он... -- не удержался я от вопроса, потому что капитан вдруг
замолчал.
-- Нет. Он не стал ее насиловать. Может быть, у него уже не стояло,
ведь с захвата города прошло часа три. Может быть, он предпочел бы
увидеть меня на месте сестренки. Может быть, не хотел рисковать, снимая
броню. А может быть, офицер был моральным и честным человеком, который
не собирался так гнусно поступить с маленькой девочкой.
-- Скотина ты... сразу не мог сказать... -- выдохнул я.
-- Не мог. Так вот, офицер Денизу не изнасиловал. Просто выстрелил,
очень точно и гуманно, в голову, в лоб. Я увидел... вспышка, потом у нее
как-то странно выгнулись ступни, короткой судорогой, и с ноги слетела
туфелька. Дениза упала, ее лицо оказалось рядом с моим, глаза раскрытые
и удивленные, я тогда не знал, что у мертвых они всегда удивленные, и во
лбу - крошечное черное пятнышко. Лазерный луч оставляет слабый след, а
что мозги вскипели - видно не всегда.
-- Зачем? - закричал я.
-- Что зачем?
-- Зачем он это сделал?
-- Да чтобы не оставалось свидетелей, -- удивленно ответил Денис. -
Разве не понятно? Он сразу увидел, что в особняке найдется чем
поживиться. И маленькая свидетельница разбоя никак не укладывалась в его
планы. У сестры на шее было ожерелье, не ее, мамино, даже не знаю, когда
она его надела и зачем. Видимо, чтобы быть привлекательнее. Офицер
присел, порвал застежку, снял ожерелье... а меня так и не заметил. А я
не увидел его лица. Только эмблему на перчатке - улыбающаяся мальчишечья
рожица в пилотке набекрень. Кадетское училище. Он еще забрал со стола
шкатулку с украшениями Денизы, но они были дешевыми, обычная
бижутерия... потом шкатулку нашли выброшенной в саду. И так, наверное,
тяжело было все тащить. Я пролежал под кроватью до следующего вечера.
Лицом к лицу с сестрой. Меня оттуда вытащили полицейские из временных
сил поддержания порядка, когда десант уже покинул город. Объяснили, что
родители пропали, сестру убили мародеры из числа фундаменталистов, но
теперь порядок восстановлен. Психологи со мной возились полгода. Кое-что
еще было на счетах, и они старались. Я сказал, что все так и было. Я
тоже старался. Объяснил, что хочу пойти в десант, который так доблестно
нас спасал от бандитов. Что отказываюсь от наследства, от особняка,
серебряного рудника в горах, чайной плантации... все подписал. Это очень
понравилось администрации. Мне дали документы, что родители погибли в
боях с мятежниками, все такое прочее... рекомендацию от имени
правительства переходного периода... и отправили на Терру. Через месяц я
поступил в кадетское училище, и на моем рукаве появилась нашивка -
детская рожица в пилотке наперекосяк...
-- Ты решил отомстить? - спросил я.
-- Конечно.
-- Это был курсант?
-- Нет, взрослый. Кто-то из офицеров-преподават­елей. Училище
отправили на мятеж в полном составе, ведь понятно было, что
сопротивления сильного не будет, а волчатам надо острить зубы.
-- Ты убил его?
Огарин посмотрел на меня - с прежней веселой и снисходительной
насмешливостью.
-- Лешка, в училище три тысячи человек личного состава. Большинство
посетило Милость Господню. Я искал. Караулил. Подслушивал. Но таким не
хвастаются - когда кончается война. Там были подлецы - но вот они как
раз не попали в десант. И я решил, что взорву училище. Полностью.
Захвачу арсенал, и... Маленький я был, и уверенный в себе. Знаешь, у
меня бы получилось. Я очень старался. Я помнил глаза сестренки... такие
удивленные глаза. Вот только, когда я действительно смог бы захватить
арсенал, кроме одного врага у меня был не один десяток друзей. Даже
среди тех, кто топтал мой город.
-- Ты его не нашел?
-- Нет. А ведь, наверняка, его видел. Отдавал ему честь. Хохотал,
когда он шутил на занятиях. Прижимался к груди, когда было тоскливо, и
хотелось ласки... они там все хорошие психологи, и знают, что даже
волчатам нужна нежность. Я видел его глаза, но не знал, кто он. Так вот
все и случилось. Я покинул свой уютный тихий мирок, и отправился
странствовать по большому миру.
Корабль был уже совсем низко. Садился он где-то в километре от нас,
садился красиво, пританцовывая в воздухе, без той неуклюжей мощи, что
свойственна грузовикам и лайнерам. Яхта жила в небе, была его частью,
будто одна из падающих звезд вдруг превозмогла судьбу и научилась не
падать - летать...
-- Зачем ты мне рассказал эту историю? - спросил я. - Пять лет не
рассказывал, и вдруг...
-- Чтобы ты знал, Алексей, на что похож тот большой мир, куда ты так
рвешься.
-- Денис, я же сказал, подарок твой - не возьму! И тот большой мир
мне не светит! Только во сне. Я скоро на Ольге Ноновой женюсь, и стану
достойным членом общины!
-- На ком? - Огарин захохотал. - А может, тебя лучше пристрелить?
-- Как знаешь... -- буркнул я.
-- Пошли... горе ты ходячее, -- Денис обнял меня за плечи и почти
потащил вперед. - Подумай пока над моим рассказом, ладно? Пошли, на яхту
посмотрим...
-- Я не ребенок, вокруг туристов шастать...
-- Идем. Мне скучно, а тебе все равно интересно.
Так вот и получилось, что выслушав рассказ Огарина, я покорно пошел
за ним - к опустившейся далеко впереди яхте. Денис шел, небрежно
помахивая зажатым в руке телефоном, будто это грозное оружие, а впереди
- пираты. Я почти год и принимал этот неуклюжий армейский переговорник
за бластер, пока капитану, нет, тогда еще - лейтенанту, ни позвонили при
мне. Любил он надо мной пошутить, героический звездный воин, пришедший в
армию, чтобы убить другого героя...
Яхта уже виднелась впереди. Обтекаемая, каплевидная, похожая немного
на того кита из букваря, что проглотил Иова...
-- Пожалуй, новая модель... -- буркнул Денис. - Хорошо...
Что ему-то за дело... хоть старая, хоть новая... хоть из картона
соплями склеенная...
Я даже решил съязвить, на что решался редко, что ему придется лететь
не на такой красавице. Но тут телефон в руке Огарина заверещал.
-- Да... -- не останавливаясь ответил он. - А кто же... Ага. Ясно.
Где? Сколько? Ладно... сажайте. И поднимай всех. Ничего... пинками.
Спрашивать я не решился. Но он, не поворачиваясь, объяснил сам:
-- Еще три яхты на подходе. И курьерский корабль пятого флота.
Знаешь, кто это сел? Лидер Большой Галактической регаты.
-- Она же мимо нас не должна проходить! - только и смог я ответить.
-- В том-то и дело. Да и нашим тут делать нечего... Давай, побыстрее.
-- С какой стати? - по инерции огрызнулся я.
-- Считай, что в связи с чрезвычайной ситуацией я тебя мобилизовал,
-- не растерялся Денис. - Право имею.
-- А совесть? Я устал, между прочим!
-- Совесть... совесть, -- плечи Огарина дернулись. - Я посмотрю,
положено ли мне по званию ее иметь. Раньше - не выдавалась.



Глава 2. Лидеры и аутсайдеры

Однажды я летал в космос. Нашей общине принадлежала маленькая, старая
яхта, переделанная из какого-то военного корабля времен Смутной войны.
Говорят, на ней даже можно долететь до ближайшего обитаемого мира.
Лет десять мне тогда было... я как раз отказался от поездки на Терру.
Может быть поэтому, чтобы не грустил слишком, дядя и взял меня на борт.
Полет был суборбитальный, положено раз в несколько лет проверять яхту в
работе. Помню я мало что, меня очень сильно мутило, вначале от
перегрузок, потом от невесомости. Но повод для гордости остался - мало
кто из моих ровесников мог похвастаться хоть таким полетом...
Но сейчас, когда мы с Огариным остановились перед яхтой -
матово-синей, лоснящейся, будто и не прорывавшейся только что сквозь
атмосферу, я еще раз понял, какой смешной повод имел для гордости...
Шлюзовой люк был открыт, на плиты космодрома спускалась аккуратная,
ажурная лесенка. На последней ступеньке, держа в руке пистолет, стояла
девочка лет десяти.
Самая обычная девочка. Миленькое лицо, светлые кудряшки. Одета она
была не в полетный скафандр, а в джинсовый комбинезончик с лямками на
груди и какой-то смешной переливающейся аппликацией на кармашке. На нее
как-то так странно падал свет, что она казалась окруженной мерцающим
облаком. Если пистолет убрать, и дорисовать крылышки, то получился бы
ангелок для рождественской открытки.
-- Стоять, -- сказала девочка. - Документы.
Голос у нее оказался неожиданно хрипловатый, а тон - более чем
убедительный.
-- Капитан Денис Огарин, Имперские военные силы, -- мой товарищ не
казался удивленным. - Я исполняю обязанности коменданта порта.
-- Документы.
Денис неторопливо достал удостоверение, раскрыл, показал, не трогаясь
с места. Да что она сможет увидеть, мы стоим в полутьме, до нас десять
метров...
-- Звание капитана получили вчера? - глянув на удостоверение спросила
девочка.
-- Да.
-- Почему именно вчера?
-- Знаешь, детка, я уже пять лет задавался вопросом - почему я
лейтенант? - ответил Огарин. Очень дружелюбно, но такая сталь в голосе
прорезалась... -- И вот вчера, наконец, получил капитана. Формальности
закончены?
Девочка молчала.
-- Вначале сними щит, -- сказал Денис. - Потом я хотел бы выслушать
рапорт. Кто командует кораблем?
-- Я, -- девочка хлопнула себя по кармашку. Рисованная мордочка
лисенка перестала светиться. Погасло и мерцание вокруг девочки. - Эн
Эйко, второй пилот крейсерской яхты "Палладин" класса "Рикша". Выполняю
обязанности командира корабля.
-- Что произошло с Анастасисом Эйко? - Огарин явно знал о яхте и ее
экипаже больше, чем сказал мне.
-- Несчастный случай, -- девочка мимолетно покосилась на светящееся
отверстие люка. - Во время сборки и разборки табельного бластера он не
проверил остаточный заряд аккумулятора.
-- Ясно. Как я понимаю, все доказательства несчастного случая
собраны?
-- Да, -- в голосе девочки мелькнула насмешка. - При желании можете
проводить расследование.
Огарин подошел к ней, взял за подбородок, заглянул в глаза. Мне
показалось, что девочка напряглась.
-- Ты очень хорошо держишься. Можно неофициально полюбопытствовать,
откуда такая подготовка?
-- Школа "Дочери Кали", -- поколебавшись ответила девочка.
Я не понял. А вот капитан, кажется, да...
-- Так... И ты можешь так спокойно говорить о гибели отца?
-- У него аТан, -- презрительно бросила девочка.
А вот тут и меня проняло! У нас в общине многие считают, что аТан -
сплошная выдумка и надувательство. Правда, Огарин мне говорил, что
бессмертие реально существует. Вот только стоит огромных денег. Так что
- можно смело не брать его в расчет. Не для нашего нищего, окраинного
мира эта роскошь - аТан.
-- А у тебя? - поинтересовался Огарин.
-- Может быть вы захотите узнать и подробности моей интимной жизни? -
поинтересовалась девочка. Личико при этом осталось столь серьезным, что
я вдруг поверил - у малявки и впрямь могут быть "подробности".
-- Прошу прощения, -- Огарин сменил тон. - Сейчас прибудет
карантинная команда, сдадите официальный рапорт старшему.
-- А вы?
-- Не люблю читать хорошо подготовленных бумаг, -- Огарин вынул изо
рта погасшую трубку, досадливо посмотрел на нее. - Вам требуется
заправка?
-- Нет. У "Палладина" технология Алкарисов, мы можем закончить регату
на одной заправке реактора.
-- Это хорошо. Наши запасы ограничены, а следом за вами идут другие
яхты. Вряд ли все пользуются столь совершенной технологией.
Он очень серьезно говорил с девочкой. Кажется, этот тон у Огарина
появился, едва она упомянула о школе "Дочери Кали". Надо не забыть
спросить, что же это значит.
-- Все наши просьбы я изложила в просьбе о посадке, -- девочка
откинула со лба светлую прядку. Вздохнула. - Что-нибудь получится?
-- Возможно.
-- Я буду очень благодарна, капитан.
-- Это мои обязанности по отношению к любому гражданину Империи, --
легкая сухая нотка будто давала понять - "не вздумай предложить взятку".
Девочка кивнула.
-- Что вы собираетесь делать с телом? - спросил Огарин.
-- Выгрузим. Холодильник у нас небольшой. Вы можете похоронить
Анастасиса на местном кладбище?
-- Вероятно. Здесь православная община... но они довольно терпимы к
иноверцам. Тебя не смущает, что тело будет покоиться вдали от Терры?
-- Это только прах, -- презрительно бросила девочка. - Что еще с ним
делать? Минутку...
Она легко взбежала по лесенке, исчезла в корабле - и вход сразу
заволокло туманной дымкой.
-- Хорошая яхта, -- сказал Огарин. - Если проживу лет пятьсот без
особых расходов, так обязательно такую куплю.
-- Через пятьсот лет - это будет дешевое старье, -- встрял я.
-- Ага, -- согласился капитан, раскуривая трубку. - Как раз
подешевеет настолько, что у меня хватит сбережений...
-- Регата - дорогая забава, -- рискнул заметить я.
-- Мудро ты сказал, Лешка... мудро.
Я понял, что он снова насмехается, и замолчал.
-- Не дуйся, -- бросил Огарин. - Знаешь, что такое "школа Дочерей
Кали"?
-- Нет.
-- Элитный колледж для девочек. Расположен на Терре, где-то в
Гималаях... ну, есть такие горы, высокие... Туда отдают девочек в
возрасте около полугода. И забирают в десять лет.
-- А зачем так рано отдают? - удивился я. Обида вылетела из головы.
-- С ними проводят серию возвышающих операций, процесс довольно
долгий... Это не вмешательство в генотип, как у суперов, по наследству
не передается, поэтому и не запрещено. Плюс своеобразное воспитание...
очень разностороннее. В итоге...
Огарин помолчал.
-- В итоге получаются такие вот милые девчушки. Их возвращают
родителям - и те могут не заботиться о телохранителях.
-- Их учат защищать?
-- Убивать их учат. Эта девочка способна положить весь наш
гарнизон... при некоторой толике удачи. Никакой эмоциональной слабости,
никаких колебаний - она не воспринимает чужую боль. При этом
привязанность к родителям и членам семьи - чудовищная, закрепленная на
рефлекторном уровне. Мир четко разделен на своих и чужих. Реакции
превосходят человеческие, боевая подготовка превосходит ту, что дают
любые военные колледжи. В основном - рукопашный бой, террор, подавление
психики... Такие девочки дорого стоят, Лешка. Это вложение капитала, и
очень прибыльное.
-- Ей же в куклы играть! - запротестовал я. Конечно, у нас, например,
приняты ранние браки, лет в тринадцать-четырнад­цать, но девочке же всего
десять!
-- Она может имитировать игру в куклы, -- спокойно ответил Огарин. -
Очень правдоподобно, ты никогда не поймешь подвоха, пока оторванная рука
куклы не окажется просунутой в твое дыхательное горло. Это очень
любопытный колледж. Нас туда возили, на бал. Нам... нам не понравилось
то, что мы увидели. Даже нам.
-- Врешь ты все, -- не выдержал я. - Не верю.
-- Я над тобой частенько подсмеивался, -- сказал Огарин. - Но не так.
Император одно время хотел прикрыть "Дочерей Кали", но на него
надавили... Кончилось тем, что в программу обучения ввели верность
Императору и человеческой расе.
Я смотрел на яхту, пытаясь соотнести услышанное, и кудрявую девочку в
комбинезончике.
-- А если она слышит то, что ты говорил?
-- Ну и что? Они прекрасно знают, что из них сделали. Другой вопрос,
как к этому относятся.
-- Не верю, -- упрямо повторил я.
-- Как угодно.
Огарин выпустил облачко ароматного дыма. Вздохнул:
-- Вселенная огромна, Лешка. Чудовищно огромна, человеческого разума
не хватит, чтобы представить все разнообразие заселенных миров. Есть
планеты, где само понятие войны и насилия практически забыто. Они
поступились значительной частью своего суверенитета ради благоденствия
под крылом имперских сил. Есть маленькие колонии, вроде вашей, где
удаленность от цивилизации и малочисленность населения приводят к
пасторали бытия. Но большинство миров пропитано агрессией - в той или
иной мере.
-- Ты все о том, стоит ли мне уезжать? - сообразил я.
-- Конечно. Я понимаю, ты киснешь здесь, но... Лешка, лучше быть
кислым, но живым.
-- Да нет у меня никакого шанса отсюда убраться! - выкрикнул я.
-- Есть, -- отрезал Огарин. - Теперь есть.
В этот миг в люке яхты показались два маленьких силуэта, тащивших
что-то длинное, затянутое в блестящую синтетическую ткань. Первой шла
девочка, пятилась, без особого напряжения тащила свой груз... нетрудно
было догадаться, какой.
Вторым шел мальчишка, немного постарше ее. Темноволосый, худощавый,
глаза большие, настороженные. В отличии от девочки он был в пилотажном
костюме, причем сшитом аккуратно, по размеру. В полной тишине дети
спустились по лесенке, опустили зашитое в ткань тело на плиты.
-- Артем Эйко? - спросил Огарин.
Мальчик кивнул.
-- Что в мешке?
-- Анастасис Эйко, бывший капитан корабля, -- мальчик ответил почти
так же спокойно, как и его сестра. Очень-очень тихо, глядя себе под
ноги. То ли застенчивый, то ли переживает больше сестры.
-- Причина его смерти?
-- Неосторожное обращение с оружием, -- мальчишка поднял голову, чуть
прищурил глаза. Девочка усмехнулась.
-- Эн, прошу прощения, но я обязан выполнять предписанные
формальности, -- сухо сказал Огарин. - Я думаю, вам стоит порадоваться,
что я свел их к минимуму?
Девочка сразу посерьезнела.
-- Да, господин комендант. Конечно. Когда мы можем продолжить путь?
-- Как только найдете желающего принять участие в регате, -- Огарин
усмехнулся. - Если я правильно понял, правила требуют, чтобы экипаж
состоял из трех человек?
Он улыбался все шире и шире, ситуация явно доставляла ему
удовольствие.
-- Да... -- девочка нахмурилась.
-- Вся беда в том, что это маленький и патриархальный мир, -- Денис
развел руками. - Найти здесь человека, который решит отправиться в
путешествие через полгалактики - достаточно сложно. А чтобы он еще
согласился лететь под командованием десятилетней девочки-убийцы...
Эн вздрогнула:
-- Капитан, вы забываетесь!
-- Ничуть. В мои обязанности входит безопасность колонии и ее
граждан. Поэтому я считаю нужным предупредить всех колонистов о том, что
представляет из себя ваш экипаж.
-- Я вовсе не настаиваю на командовании кораблем! - выпалила девочка.
Скорость, с которой она принимала решения и впрямь была поразительной
для ребенка. - Пусть командует кто-то другой! А мы с Артемом готовы
лететь пассажирами. Правда?
Артем послушно кивнул. В этой паре он играл не первую роль, хоть был
и старше, и мальчишкой.
-- Малышка, повторяю, это тихий патриархальный мир... -- Денис
покосился на меня. - Здесь никто не умеет управлять подобными кораблями.
И мало кто отсюда рвется. Вот разве что Лешка хотел...
Я, наконец-то, был удостоен внимания. Да еще какого!
Через мгновение Эн Эйко почти висела на мне, обняв, и заглядывая в
глаза. На ее ресницах дрожали слезы.
-- Помогите нам! Пожалуйста! Папа все деньги вбухал в этот корабль,
он так хотел выиграть регату! И мы выиграем, у нас лучший корабль, нас
никто не догонит, честное слово! Мы с Артемом все сделаем сами, мы умеем
пилотировать. А вы просто с нами летите, ладно? И четверть приза - ваши!
-- Это большие деньги, -- согласился Денис. - Очень-очень. Хватит на
такую же яхту, аТан, да еще и останется.
-- Пожалуйста! - взмолилась девочка. - Ну пожалуйста, пожалуйста!
Только что она была холодной, сдержанной, уверенной в себе. А сейчас
- обычный ребенок, подпрыгивающий на месте от нетерпения, с мокрыми от
слез щеками.
-- Вы полетите с нами? - спросила девочка.
Я глянул на Огарина.
Вечно у меня что-то не так с удачей. Вроде бы и поймал ее за хвост,
да еще там, где ждать ничего не приходилось. Но тут же - облом.
-- Я еще с ума не сошел, -- сказал я, осторожно отлепляя от себя руки
девочки. Ощущение было странное - словно она позволила мне отцепить
себя, а вовсе не уступила силе. - Извини, детка, но я с вами не полечу.
И тогда капитан Денис Огарин расхохотался:
-- Лешка... малыш... а ты все-таки делаешь успехи! Я боялся, что ты
согласишься.

Прoкoммeнтировaть
-- Я и не утверждаю. Просто есть те... RPG 14:23:34
-- Я и не утверждаю. Просто есть те, кто ловят удачу за хвост. А есть
те, к кому она приходит -- а ее не замечают. Ты из их числа. Уж извини.
-- Это просто невезение.
-- Да! Да, Алексей! Просто невезение. И оно тебя любит. Ты посмотри
на себя... двадцать лет прожил в дыре, на планете, где и пяти тысяч
населения не наберется. Занимаешься -- черт знает чем! Бродишь по лесам,
в надежде, что кто-то из аборигенов подарит тебе кусочек своих
фекалий...
-- Жемчуг -- не фекалии!
-- Допустим. Хоть почечные камни. Какая разница? И уж если
начистоту... никакой ценности в нем нет. Украшение, случайно вошедшее в
моду. Вот пройдет окончательно спрос на жемчуг -- и на вашей планете
поставят жирный крест. А знаешь, как это может случиться? Напишет модный
репортер статью о том, что оранжевый жемчуг добывают из кишок уродливых
туземцев, а цена ему -- литр воды. И все! Богатые бабки поскидывают с
себя жемчуга. Он ничего не будет стоить.
-- Денис...
-- Леша, я пять лет здесь торчу. Мы, может, и не друзья уже, но ведь
хорошими приятелями остались? -- Денис ухмыльнулся. -- Позволено ли мне
будет сказать тебе правду? Ты ухитряешься из самой выигрышной ситуации
выйти с наибольшими потерями.
Я вскочил. Денис пожал плечами.
-- Чего ты добиваешься? -- спросил я. -- А?
-- Мне подписали рапорт, -- спокойно ответил Денис. -- Пора лепить
капитанские звездочки на погоны. Послезавтра я улетаю.
-- Куда? -- тупо спросил я, будто это было важным.
-- На переподготовку. За пять лет я отстал серьезно... но попробую
наверстать. А потом в регулярные части, -- Денис искоса глянул на меня.
-- Видимо, на границе растет напряженность. Так что... тебе не с кем
будет советоваться, и некому плакаться в жилетку.
-- Не плакался я тебе, и не собираюсь! -- крикнул я. -- Проваливай!
Может, кого получше пришлют!
-- Да никого не пришлют, Алексей. Гарнизон опять сокращают.
-- Меньше дармоедов, -- огрызнулся я. -- Прощай.
-- Пока, Лешка.
Я шел от поста -- почти бежал, а свежеиспеченный капитан Денис Огарин
сидел на ракетном ранце, на котором сидеть совсем не рекомендуется, и
пыхтел трубкой. Ему осталось провести всего два дня на моей планете, и
он был этому рад.
А мне, наверное, предстоит тут прожить всю жизнь. Еще лет сто. Вот
только чем они будут отличаться от прожитых двадцати?

-- Может быть пива, Алексей?
-- Нет, дядя Гриша. Коньяка.
Трактирщик Григорий и впрямь приходился мне дядей. Правда,
троюродным. У нас слишком маленькая колония, почти все друг другу
родственники -- дальние. Поэтому на родство обращают мало внимания,
разве что на прямое, мать -- сын, брат -- сестра...
Но Григорий Кононов, бывший солдат Империи, списанный по ранению,
бывший городничий, ушедший с поста по собственной воле, бывший
миллионщик, разбогатевший на "Звезде полуночи", но просадивший почти все
состояние за полгода, был мне достаточно близок. Одно время он немного
помогал нам -- когда отец уже погиб, а мама еще боролась за жизнь. Я не
то, чтобы его любил, уж слишком часто дядя говорил колкости, но
относился с большой симпатией, и это было взаимно.
-- И что у тебя стряслось? -- Григорий молча налил мне коньяка,
причем более дорогого, чем заслуживали мои жалкие кредитки. -- Какое
горе топим?
Я молча выпил, краем глаза наблюдая за трактиром. Народу пока
собралось немного. Кто-то играл в лапту и городки в спортивном зале,
кто-то резвился в бассейне -- все это можно было наблюдать сквозь две
стеклянные стены трактира, выходящие внутрь клуба. Две другие стены были
бревенчатыми, как принято в трактирах.
-- Предложили жемчужину первой величины, а у тебя воды не нашлось? --
предположил дядя Гриша. Я растерянно посмотрел на него. -- Что, и
впрямь?
Сидевшие рядом стали с любопытством поглядывать на меня. Их ожидания
оправдались. Уже через десять минут я, подтверждая прогноз Огарина,
рассказал всю историю.
Кононов присвистнул и налил мне полный бокал. Еще более дорогого и
качественного коньяка.
-- За счет заведения. Все равно ты напьешься, так позволь сделать
твое похмелье менее тяжелым. Ничего, Леша, бывает.
Я кивнул. Меня уже сочувственно хлопали по плечам, говорили о том,
что всяко бывает, и удача все равно придет. Начали вспоминать истории о
том, как отказавшись от мелкого жемчуга старатель вскоре купил большой,
как абори приходили к одному и тому же человеку день за днем, принося
все более крупные жемчуга... Пошел нормальный, успокоительный треп,
когда вместе с искренней симпатией (все мы тут свои, и все, в общем-то,
люди добрые) угадывается и доля насмешливого облегчения. Не я! Не я
сделал эту глупость, -- читалось в лицах.
Пил я много, но совершенно не пьянел, видно с горя. А может с дорогих
коньяков, от которых лишь теплело внутри, но соображение не терялось.
Только когда встал с высокого крутящегося стула, и ноги стали
разъезжаться, я понял, как набрался.
-- Эх, отяжелел, Лешка, -- подхватывая меня, сказал Ромка Цой, мой
ровесник, парень худощавый, но жилистый, под стать корейским предкам. --
Пропойца...
Сказал он не со зла. И никто бы не обратил внимания на слово, если бы
не мой недавний рассказ...
-- Лешка-пропойца, -- вздохнул кто-то. Имелось в виду уже не
опьянение, а постыдная история с обменной флягой.
И выходя вместе с Ромкой из бара я понял, что кличка приклеится
насмерть. Вместе со "скульптором", "дезертиром", "проводником" и прочими
насмешливыми эпитетами, за каждым из которых стоял тот или иной позор.
Капитан Огарин вновь оказался прав. Во всем.
-- Ромка, почему я... почему я такой? -- заплетающимся языком спросил
я.
-- Сейчас, свежим воздухом подышишь, пройдет, -- миролюбиво ответил
Ромка.
Мне стало смешно.
-- Да не... кореец, ты дурак... я не о том...
Ромка только пыхтел, выволакивая меня из клуба. Городская малышня,
резвившаяся в бассейне, хохотала. Шедший навстречу отец Виталий, наш
новый священник, недавно принявший сан, неодобрительно нахмурился. Но
вежливо промолчал, достал сигаретку с марихуаной, и сделал вид, что весь
ушел в поиски зажигалки.
Я вдруг подумал, как часто в последнее время люди при встрече со мной
отводят глаза.
-- Во, сейчас протрезвеешь, -- сказал Ромка, сгружая меня на скамейку
у входа. Хорошо хоть никого на улице, кто в клубе, кто по домам сидит.
Большинство в клубе, конечно... -- Ничего, Лешка, не грусти...
-- Да не грущу я!
Ромка вздохнул, уселся рядом. Добродушно сказал:
-- Это правильно. Грустить нечего. Со всяким бывает. Может тебе
жениться?
-- Что? -- я не уловил связи.
-- Знаешь, умная жена... -- он замолчал, сообразив, что ляпнул
лишнее. Но было поздно.
-- Общее мнение? -- спросил я. Ромка удивленно глянул на меня -- до
него дошло, что я трезвее, чем выгляжу.
-- Да. Общее. Ты уж не обижайся, но тебе и впрямь пора остепениться.
Сам он был женат четыре года, у него росли двое малышей, причем
старший уже гордо таскал на поясе обменную флягу. И в городке Ромку
уважали.
-- Ты пойми, Леша, -- Ромка посмотрел на меня с некоторым смущением.
-- Все мы тебя любим. Ведь в чем наша, православная, сила? В любви, в
единении! Не только быть хорошим человеком, а еще и хорошим членом
общины. И за тебя душой все болеют, поверь. Когда ты очередную глупость
делаешь, может кто для виду и посмеется, но по правде-то, душа за тебя
болит! Когда человек один, он -- тьфу... -- Ромка плюнул под ноги,
растер плевок, -- ничего не стоит! И себе в тягость, и общине. Может
тебе и впрямь, нужен кто-то рядом, а без того -- сплошные неудачи?
-- И кого мне община сватает? -- спросил я.
Ромка смутился. Но выбраться из разговора было уже не так-то просто.
-- Ольгу Нонову.
Я не сразу нашелся, что ответить:
-- Ольгу Петровну? Ромка... в первом классе все мы были влюблены в
училку! Но ведь ей уже за сорок! Далеко за сорок!
Слава богу, он не сказал про "сорок пять" и "бабу -- ягодку опять".
Молчал, отведя глаза. Я переваривал услышанное. Значит, в городе меня
считают настолько неисправимым лоботрясом, что кроме пожилой
учительницы, чопорной и самовлюбленной, по возрасту годящейся мне в
матери, никто не способен обо мне позаботиться.
О том, что я способен о ком-то позаботиться, речи не шло вообще.
-- Улечу я, Ромка, -- сказал я. -- Куда угодно. В приграничье, на
рудные планеты. Не могу я больше так. Бродить, ждать, пока абори
предложит тебе кусочек фекалий...
-- Жемчужины -- не фекалии! -- оскорбился Роман. Он был старателем
неутомимым и довольно везучим.
-- Да хоть почечные камни, -- злорадно повторил я слова Огарина. --
Это же безумие! Жить, надеясь, что выпадет удача, и тебе подарят никому
не нужный кусочек чужой плоти! Что вспоминать будешь, когда время
умирать придет? Как с флягой по джунглям бродил?
Ромку проняло. Мы были добрыми приятелями, но сейчас я перешел грань.
Он встал, склонился надо мной.
-- Умирать не тороплюсь! И на омоложение заработаю! Да хоть сейчас
помирать -- найду, что вспомнить -- сорок три жемчужины свои, жену,
пацанов! А ты, Лешка, что вспомнишь? Детские свои скульптурки? Кстати,
из чего ты их лепил, обличитель? Вот они-то... как раз... Если бы на
Терре настоящие художники знали... в руки бы их не взяли!
Я молчал. Потому и перестал, чего уж скрывать. Как узнал, что такое
на самом деле попадающиеся в лесах янтарные кругляши, из которых так
интересно вырезать -- вырезать, а не лепить -- красивые, сверкающие под
солнцем статуэтки... так сразу и перестал резьбой баловаться.
-- Беспутный! -- жестко сказал Роман. -- Может, собрать тебе общиной
денег на билет? Ты же сам никогда не заработаешь, тебя и так всем миром
содержат!
Я вскочил -- земля под ногами качнулась, но я устоял, и быстро пошел
прочь от клуба. Алкоголь будто перестал пьянить, видно, слишком много
адреналина выплеснулось в кровь. Ромка, который горячился редко, а
остывал быстро, замолчал, и неуверенно крикнул вслед:
-- Эй, да перестань ты, на правду не обижаются!
Не останавливаясь я шел вперед, к кромке поля. Да, да, я хочу
убраться отсюда! Я всю жизнь об этом мечтал! Но не мог же я, пацан,
улететь на сказочную, великую, древнюю Терру, когда болела мать! И с
этим проклятым набором волонтеров... ну не хотел я руку ломать, кто ж
такое захочет, я себе тренировку устроил, решил показать все, на что
способен, комиссии, а тут...
И сегодня. Шла в руки удача, шла жемчужина огромной цены. Сдал бы ее
в контору, получил чек... и через неделю, на туристическом лайнере
"Афанасий Никитин", что раз в полгода останавливается у планеты,
отправился бы в метрополию.
А теперь -- конец. "Всем миром на билет" мне не скинутся, это уж
точно. Вместо того придет батюшка Виталий, выпьет со мной, или травки
покурит, если пост, посмотрит укоризненно в глаза, начнет говорить о
Боге, о судьбе, о том, что я своим безалаберным поведением огорчаю
Господа, что последствия -- духовные -- для меня будут очень прискорбны.
И не замечу, как пойду под венец с пожилой, толстенькой, занудливой
Ольгой Петровной...
Я пришел в себя, оказавшись на краю взлетного поля. Было совсем
темно, и в ночном небе вспыхивали, чиркали, сгорали и тухли звезды. Ну,
не звезды... падающие звезды. Наша планета окутана пылевым облаком --
из-за него настоящих звезд мы никогда и не видим. Зато каждый миг над
головой сгорают тысячи микрометеоритов. Говорят, настоящие звезды точно
такие же, только они не мерцают, горят ровно и спокойно. Говорят, что
наше звездное небо красивее обычного. Потому и приезжают иногда туристы
-- провести одну ночь, потанцевать и выпить под мерцающим шатром...
Не знаю.
Я хотел бы увидеть настоящие звезды.
Я хотел бы летать от звезды к звезде. Пройти по планетам Приграничья,
посетить Терру. Кем угодно там быть! Хоть золотарем! Но не в нашей дыре!
Господи, пусть не верю я в тебя, не верю, но молю, помоги вырваться
отсюда! В настоящий, огромный мир, где можно стоять под небом, в котором
горят звезды, а не межпланетный мусор! Где происходят настоящие дела!
-- Лешка!
Из темноты возникла фигура в форме. Я узнал Дениса -- почему-то он
был при полном параде, даже три своих ордена нацепил. И звездочку на
погоны уже добавил...
-- Так и знал, что это ты шатаешься... -- уже потише сказал он,
подходя. -- Все-таки военная территория, приятель!
Я молчал.
-- Или я выбыл из разряда тех, с кем ты разговариваешь? --
полюбопытствовал Денис.
-- Нет... -- выдавил я. -- Извини. Ты был прав... во всем.
-- Надо же, -- Огарин развел руками. -- Ты признаешь... -- он
замолчал, подошел ближе, взял меня за руку. -- И ты меня извини. У тебя
неприятность случилась, а тут я со своими нравоучениями. Не держи зла.
-- Мир и любовь, -- ответил я. Надо же, способность шутить еще не
атрофировалась!
-- Да, кстати... мир и любовь... У тебя водичка есть?
Я отстегнул с пояса новую флягу, рефлекторно прихваченную из
трактира, молча подал Денису. Тот глотнул, снял фуражку и вылил остатки
воды себе на голову. Задумчиво сказал:
-- Красиво... все-таки мне будет не хватать вашего неба... Держи!
В его ладони лежала жемчужина. Чуть поменьше той, что я проворонил
днем. Но все равно -- большая.
-- Я глянул по справочнику -- должно хватить на билет в метрополию,
-- сказал Денис. -- Бери.
-- Нет.
-- Что? -- Огарин удивленно посмотрел на меня. -- Эй, Лешка, привет!
Это я! Я взял у тебя флягу воды, а взамен даю эту самую жемчужину. Какая
разница, человек предложил обмен, или абори?
-- Большая. Абори не знают ей цены.
-- Не хотят знать. И я не хочу. Все равно продавать бы не стал, увез
как сувенир. Какого черта... лучше тебе помогу. Бери!
-- Откуда она у тебя?
Денис фыркнул.
-- Оттуда, откуда и у всех. Я ведь дежурю на посту. Гоняю туземцев,
если те забредают на взлетное поле. А они, иногда, протягивают мне
жемчуг. Зачем обижать отказом ходячие излучатели? Вот откуда жемчужина.
И она не единственная, кстати.
-- Нет.
-- Почему, скажи на милость? Бьют -- беги, дают -- бери!
-- Денис, ты прав насчет судьбы. Не умею я пользоваться ее подарками.
-- Так вот он тебе, подарок! Пользуйся!
-- Денис, это...
-- Что -- "это"? Что?
Минут десять мы переругивались. Денис пихал мне в руку жемчуг, а я не
принимал его. Я не мог сформулировать, почему не должен был брать
жемчуг. Не знал этого сам. Но -- не брал.
-- Лешка, -- Денис наконец-то понял, что меня не переспорить. -- Ну в
чем дело? Ты говоришь -- я прав. Так вот она, судьба!
-- Это не судьба.
-- А что же тогда?
-- Жалость.
Огарин сплюнул. Уже совершенно спокойно спросил:
-- А когда будет судьба?
-- Я ее узнаю.
-- Может ты и прав, -- неожиданно заметил он. -- Никогда не верь в
подарки судьбы. Если не приходится вырывать их зубами -- они не вкусные.
Молодец, Лешка... Чему-то я тебя научил... все-таки...
Прoкoммeнтировaть
понедельник, 23 июля 2007 г.
Дни всё идут и идут всё перед глаза... RPG 06:09:28
Дни всё идут и идут всё перед глазами проходит когдато жизнь когдато то что ты сделал прошедшее время даёт разницу в счастии покое грусти радости у каждого своё понятие о счастие а грусти все люди разные каждый думает по своему прошедшее время точто прошло и унесло хорошых моментов и плохих унася в даль точто было и прошло может время поможет а может навредить разрывное будущее мы его предсказываем но нет неправда это.
Прoкoммeнтировaть
понедельник, 16 июля 2007 г.
Зацените игрушку по картинкам робот... RPG 00:17:19
Зацените игрушку по картинкам роботов и это ясчо невсё­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­ ­­
Прoкoммeнтировaть
 


ПодарокПерейти на страницу: « предыдущуюПредыдущая | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | следующуюСледующая »

читай на форуме:
Что за чучело в рейтинге?О_О
Давайте тупо засорим тему
КТО-НИБУДЬ, УБЕРИТЕ СОО ПРО ВИНКС И...
пройди тесты:
Ты из Винкс или Трикс?
подходим ли мы друг другу...
The life without you is finished 4
читай в дневниках:

  Copyright © 2001—2018 MindMix
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх